Песнь шелки

Глава 4

Противостоять его жажде деятельности было всё равно что бороться с осенним северным ветром — совершенно бессмысленно и только во вред себе. Несмотря на только что завершившийся светский приём, Томас Хилтон был полон энергии и собирался на прогулку к морю. Фай же чувствовала себя так, будто из неё выжали все силы до последней капли, а веки наливались свинцовой тяжестью. Её единственным желанием было рухнуть в ближайшее кресло и провалиться в глубокий сон, но её держала цепкая мысль, что второго шанса может не представиться.

— Итак, расскажи всё, что знаешь о проклятии, — потребовал он, даже не повернувшись к ней.

— Не слишком много, — голос её звучал хрипло. — Тётушка Эви рассказала только, что есть старинная легенда. Будто бы мой предок когда-то украл у моря сокровище, и с тех пор оно мстит всем нам.

— И это сокровище лежит в шкатулке? — наконец он бросил на неё быстрый оценивающий взгляд.

— По её словам, да.

— Есть какой-то ритуал? Нужно произносить особые слова, возвращая драгоценность в море?

— Боже, откуда мне знать? — вырвалось у Фай, и она с ненавистью поймала себя на том, что звучит как капризный ребёнок. — Она ничего мне не говорила об этом. И вообще, чем дальше, тем больше мне кажется, что всё это полная чушь.

— И всё же ты здесь, — он закончил со сборами, и теперь смотрел на неё прямо, скрестив руки на груди. — Полагаю, проклятие пришло и за тобой, верно?

— Я бы не хотела об этом говорить.

— Мы договорились, — его голос стал тише, но от этого прозвучал только опаснее. — Ты рассказываешь мне всё, что я хочу знать. Иначе сделка аннулируется.

Что ж, нечего было и надеяться на снисхождение.

— Хорошо, да! — выдохнула она, чувствуя, как по щекам разливается жар унижения. — После того как мне исполнилось двадцать, моя жизнь превратилась в ад. Я потеряла дом, работу, деньги, которые были отложены на чёрный день, и осталась буквально ни с чем. И всё за какой-то месяц. Я была в полном отчаянии, когда соглашалась на эту безумную авантюру. Удовлетворён?

Он действительно выглядел довольным, как сытый кот, получивший миску сливок.

— Вполне, — кивнул Томас. — А теперь идём совершать ритуал.

Оглядев её наряд, он небрежно накинул ей на плечи свой грубый серый плащ, пахнущий лесом, дождём и чем-то неуловимо мужским, и они вышли в ночь. Рэй пушистой и безмолвной тенью последовал за ними.

Особняк стоял на самом берегу, но пройти даже это небольшое расстояние оказалось испытанием. Ветер, словно живой и злой, рвал в клочья её маскарадное платье, хлестал по лицу мокрыми прядями волос и запутывал ноги в бесчисленных юбках. Когда они наконец добрались до края Чёрных Скал, Фай была готова рухнуть без чувств. Её тело онемело от усталости и пронизывающего холода.

Мрачная луна играла с ними в прятки, то и дело ныряя за бегущие облака. Внизу волны с глухим рёвом разбивались о скалы, а ветер выл, будто пытаясь вырвать из груди последние остатки надежды.

— Что-то мне подсказывает, что морской царь не слишком рад нас видеть, — мрачно прокомментировала Фай, едва перекрикивая шум стихии.

— Возможно, он ещё не знает, что именно мы ему принесли, — невозмутимо ответил Томас. — Ты знаешь, что в этой шкатулке?

— Нет.

— Там жемчужный гарнитур и рубиновая подвеска. За рубин могли бы предложить неплохие деньги, но всё же не бог весть что.

— Странно, что морю понадобился жемчуг, — заметила она, и в её голосе прозвучала тень былой иронии.

— Я тоже так подумал. Но всё-таки готов пожертвовать твоими семейными реликвиями ради этого эксперимента. Давай же, смелее!

Фай зажмурилась, из последних сил пытаясь вложить в этот жест всю свою отчаянную веру. Сердце бешено колотилось, закладывая уши. Сделав осторожный шаг к самому краю обрыва, она со всей силы швырнула шкатулку в чёрную, жадную пасть океана.

И стала ждать… Вспышки магии? Появления морского царя в раковине-колеснице? Хоть какого-нибудь знака, что дар принят?

Но не изменилось ровным счётом ничего. Только ветер продолжал свой безумный танец, а волны с прежним равнодушием бились о скалы.

Опустошённая, она стояла на краю, забыв о Томасе и Рэе, понимая, что только что выбросила в пучину свою последнюю надежду. Она даже не заметила, как слёзы, которые она так старательно сдерживала, всё-таки потекли по щекам, смешиваясь с солёными брызгами.

Внезапно она почувствовала, как большая рука осторожно разворачивает её, а потом её прижали к чему-то твёрдому и невероятно тёплому. Его куртка была на ощупь грубой и влажной, но под ней... там билось ровное, спокойное сердце.

— Тише, не стоит так убиваться, — его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и удивительно мягкий на этот раз. Он осторожно гладил её по спине через толщу плаща, и от этой неожиданной жалости захотелось рыдать ещё безутешнее. — Я, конечно, не эксперт, — продолжил он, и в его интонации проскользнула знакомая усмешка, — но мне кажется, это был не самый ценный жемчуг. На местном рынке видел гораздо краше. Так что морской царь, можно сказать, в накладе.

Фай невольно фыркнула сквозь слёзы, уткнувшись лицом в его рубашку. Наконец она нашла в себе силы глубоко вздохнуть и отстраниться.

— Это просто от ветра заслезились глаза, — прошептала она, избегая его взгляда. — Всё в порядке. Спасибо за участие.

Томас мягко, но настойчиво поднял её подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его зелёных глазах не было ни насмешки, ни торжества — только тихая, сосредоточенная серьёзность. Он ничего не сказал, лишь большим пальцем осторожно смахнул с её щеки последнюю слезинку. Прикосновение было шершавым, тёплым и таким неожиданно интимным, что у Фай перехватило дыхание.

Опустив руку, Томас шагнул назад, и завеса молчания, на мгновение сблизившая их, разорвалась.
— Домой, — коротко бросил он, поворачиваясь к особняку, чьи освещённые окна казались теперь не враждебными, а обещающими спасение от этой пронизывающей тоски. — Здесь нам больше нечего делать.