Песнь шелки

Глава 7

Солнечный луч, словно нанятый Томасом Хилтоном надзиратель, безжалостно тыкал её в веко. Фай с трудом открыла глаза. В горле першило, а на прикроватной тумбочке лежал источник всех её тревог — морской камень, холодный и безмолвный. Она с отвращением отодвинула его подальше, пальцы на мгновение задержались на шероховатой поверхности. Опять этот лёгкий звон в ушах, едва уловимый запах соли...

— Довольно, — прошептала она, сунув камень в самый дальний угол комода. Пусть лежит там, пока она не поймёт, что с ним делать.

В столовой Томас разбирал почту с помощью небольшого механического устройства, щёлкающего шестерёнками. Рэй, распластавшись на ковре у камина, лишь лениво вильнул хвостом при её появлении.

Он уже ждал её, погружённый в изучение какого-то чертежа.
— Ты плохо спала, — констатировал Томас, не глядя на неё. Его голос был ровным, лишённым насмешки. Констатация факта.
— В новых спальнях не всегда просто привыкнуть, — уклончиво парировала она, наливая себе чай.
— Речь не о спальне. — Наконец он поднял на неё взгляд. Зелёные глаза, казалось, сканировали каждый её микровыраж, каждую тень под глазами. — Твоя реакция в архиве вчера была ненормальной. Мы не можем рисковать.

Фай насторожилась. «Рисковать» для него явно означало «рисковать данными».

— Я прекрасно себя чувствую.
— Тем лучше. Потому что с сегодняшнего дня наш график меняется. — Он отложил чертёж. — Утром — работа с документами. После обеда — практические занятия.

Она замерла с чашкой в руках.
— Какие практические занятия?

Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, но в глазах не было и тёплого намёка.
— Ты — ключ к тайне этого дома, Файрен. Логично предположить, что твои… способности… нужно развивать и изучать. Безопасно и под контролем.

Фай почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он говорил о ней, как об уникальном, сложном механизме, который предстояло разобрать и понять. И в его тоне не было ничего личного — лишь холодный азарт исследователя, нашедшего редкий экземпляр.

В архиве пахло старыми книгами, пылью и маслом от ламп с газосветными магическими лампадами. Фай чувствовала себя неловко — пустое место в кармане там, где вчера лежал камень, беспокоило сильнее, чем его присутствие.

«...он говорит, что сердце океана бьётся в такт моему. Этот камень — не украшение, а голос бездны...»

— Нашла свою биографию? — раздался у неё над ухом голос Томаса.

Фай вздрогнула и инстинктивно прикрыла письмо рукой.
— Прабабушка писала любовные стихи. Довольно... мокрые. Сплошные метафоры про волны и глубины.

— Как романтично, — протянул он, явно не веря ни слову. Его взгляд скользнул по её напряжённой позе. — Почему ты ничего не знаешь о своей семье, Файрен? Ты — последняя Вэлмонт, а разгадываешь её тайны как слепой котёнок.

Она вздохнула. Похоже, отбоя не будет.
— Видите ли, мой дед не одобрял семейные традиции. Особенно ту, где все сходят с ума или тонут.

— Восхитительная конкретика.

— Ладно, — Фай сдалась. — После смерти мамы отец пустился во все тяжкие: алкоголь, карты, плохие компании. Меня забрал дед по материнской линии. Он был учителем музыки и держал букинистическую лавку. И он искренне считал, что лучшая защита от проклятия — полное неведение. Представляю, как он был бы счастлив, увидев меня сейчас.

Томас внимательно слушал, скрестив руки.
— Значит, твой дед был умным человеком. Жаль, что его план провалился.

— Да уж, — фыркнула Фай. — Проклятия, как и кошки, всегда находят дорогу домой.

Томас прислонился к резной дубовой стойке, скрестив руки. Свет газовой лампы выхватывал из полумрака его задумчивое лицо.
— Мой отец тоже редко бывал дома, — неожиданно сказал он. — Только в его случае вместо карт были долги и дешёвое вино. Приходилось рано научиться чинить паровые котлы и считать монеты.

Фай смотрела на него, поражённая. Это была первая личная деталь, которую он добровольно ей сообщил.

— Похоже, у нас было что-то общее, — тихо сказала она. — Только вы чинили котлы, а я — переплетала книги.

— И то, и другое учит ценить прочные конструкции, — его губы тронула лёгкая усмешка. — Жаль, с призраками прошлого это не работает.

Лаборатория Томаса встретила их гулом работающих механизмов и запахом озона. На полках стояли сложные алхимические дистилляторы с бронзовыми змеевиками, а в углу мерцал огромный кристалл, оплетённый медными проводами.

— Встань здесь, — указал Томас на платформу. — Постарайся на этот раз не вызвать короткое замыкание во всём особняке.

Рэй, последовавший за ними, улёгся у двери, наблюдая за происходящим с видом профессионального критика.

Томас включил сенсор. Аппарат загудел, линзы поворачивались, сканируя её. Фай стояла, стараясь дышать ровно. Томас ходил вокруг, и каждый раз, когда он оказывался сзади, она чувствовала, как по её спине пробегают мурашки. Он был слишком близко. Слишком ощутим.

— Ничего, — раздражённо констатировал он. — Фон чище, чем в операционной.

— Может, мне нужно спеть? — язвительно предложила Фай. — Или станцевать? Морские нимфы, кажется, этим славились.

Она резко повернулась, и их взгляды встретились. Он стоял так близко, что она видела золотые крапинки вокруг его зрачков. Воздух зарядился статикой.

— Может, просто перестать сопротивляться? — тихо предложил он.

Его слова прозвучали так, будто он говорил не только о магии. От неожиданности она сделала шаг назад — и споткнулась о кабель.

Томас поймал её быстрым, точным движением. Его рука обхватила её локоть, пальцы впились в кожу через ткань. Горячо. Твёрдо. Она почувствовала шероховатость мозолей на его ладони.

— Осторожнее, — его голос прозвучал непривычно приглушённо. — Пол здесь неровный.

В этот миг лампочки над ними ярко мигнули. Рэй насторожил уши.

Они замерли. Он не отпускал её руку, и она не пыталась вырваться. Внезапно Фай почувствовала странную слабость в коленях — и на этот раз это было не от магии.