Песнь шелки

Глава 8

Следующие дни слились в одно пыльное, бесплодное месиво. Архив, попытки выудить хоть что-то из своей загадочной пленницы, редкие, ни к чему не ведущие всплески магии. Файрен была крепким орешком: стоило надавить — она захлопывалась, и только широко раскрытые серые глаза выдавали бездонный, животный страх, который она испытывала из-за него. Она была наивна, но не глупа, и Том был уверен — она что-то скрывает. Что-то важное. Пока она видела в нём угрозу, работа с архивами не принесёт никакого результата, и ему требовалось всего-навсего заставить Файрен довериться ему. Что могло быть проще?

Нужен был новый подход. Он нашёл его, холодно и цинично. Ему не раз приходилось пользоваться своим обаянием, чтобы склонить на свою сторону нужных людей. Если уж Рэю удалось растопить лёд, значит, получится и у него. Он решил очаровать свою пленницу. Раскрыть её, заставить захотеть доверить ему все свои тайны.

К воскресенью план был готов. Игра началась.

Утренний свет заливал столовую, когда она вошла, всё ещё заспанная и настороженная. Томас знал, что она плохо спит, вероятно её мучают кошмары, но она отказывалась говорить с ним на эту тему.

— С пробуждением, — вместо обычного утреннего допроса сказал он с лёгкой, располагающей улыбкой. — Надеюсь, ты выспалась. Нас ждёт насыщенный день.

Она отхлебнула кофе, глядя на него с подозрением.

— Ещё одна попытка вывести меня на магический всплеск? Надеюсь, в программе на сегодня падение с обрыва для усиления эффекта.

— Всё куда прозаичнее, — он откинулся на спинку стула, позволяя взгляду скользнуть по ней с новым, оценивающим интересом. — Мы отправляемся в деревню, там сегодня ярмарка. Идеальное место, чтобы собрать все возможные слухи о твоём безумном семействе. Раз уж архивы молчат, спросим у народа.

Она растерялась. Это сработало. Её растерянность была его первой маленькой победой.

Дорогу в деревню он заполнил лёгкими расспросами о всяких пустяках, надеясь усыпить её бдительность. Её ответы были осторожны, но она послушно отвечала на его светские реплики о погоде и планах на день, как хорошо воспитанная маленькая леди.

«Интересно, была бы она такой же послушной в его постели?..»

Он позволил своему взгляду задержаться на ней на секунду дольше приличия. Ее зрачки резко расширились, поглощая серую радужку, словно два черных омута. Она отвела глаза первой, но он успел заметить, как судорожно тонкие пальцы вцепились в подол её юбки. Интересно. Страх выглядел иначе. Это было... возбуждение.

От продолжения эксперимента его отвлекло прибытие на ярмарку. Воздух дрожал от гула паровых моторов и шипения выпускаемого пара. Вместо обычных каруселей в центре возвышались «Стальные горки»: витиеватая конструкция из полированной бронзы, по которой с оглушительным лязгом неслись вагонетки, оставляя за собой клубы белого дыма. На площади пыхтел и гремел «Оркестрион» — гигантский музыкальный шкаф с трубами и барабанами, управляемый вращающимися валиками с шипами.

Том вёл её через эту механическую феерию, мастерски создавая моменты близости. Он купил ей «Искрящийся лимонад» из медного дистиллятора — напиток, который шипел и искрился прямо в стакане. Когда мимо них с грохотом проехал «Паровой пони» — чудовищное механическое создание с дымящейся трубкой вместо ноздрей, — он инстинктивно притянул её к себе, защищая от брызг горячего конденсата. Он действовал молниеносно. Развернув спиной к угрозе, прижал к себе так плотно, что почувствовал каждым мускулом хрупкость ее тела. Ее дыхание, горячее и прерывистое, обожгло ему шею. Он чувствовал, как бьется её сердце — бешеный, испуганный стук, и в какой-то момент осознал, что держит её уже целую вечность, просто потому что не мог заставить себя отпустить.

Он вёл её мимо лотков, где торговали безделушками из латуни и стекла, мимо палатки, где можно было испытать силу, ударив молотом по паровому манометру. И всё это время он наблюдал за ней. Её глаза, широко раскрытые, поглощали каждую деталь этого нового, ошеломляющего мира. Она была очарована этими глупыми фокусами как ребёнок, впервые оказавшийся за пределами родительского дома. Хотя почему “как”...

В конце ряда палаток стоял внушительный аппарат под вывеской «Мадам Пророчество — Взгляд в грядущее!». Это была сложная механическая кукла в пышном платье, с торжественным лицом из фарфора и стеклянными глазами, а её пальцы с суставчатыми фалангами лежали на клавиатуре.

— Хочешь узнать, что тебя ждёт? — спросил Том, и в его голосе играли обертоны лёгкой насмешки и обещания.

— Ты веришь в это? — Фай с восторгом рассматривала “Мадам Пророчество”, и Томас понял что было бы преступлением лишить её этого развлечения.

— Я верю в данные, — парировал он, опуская монету в щель. — А это — самый что ни на есть примитивный механический аттракцион.

Аппарат ожил. Шестерёнки зажужжали, клавиши застучали. Стеклянные глаза мадам Пророчества вспыхнули тусклым желтоватым светом. Аппарат выстрелил прямоугольной картой. Том поднял её и протянул Фай.

Она с восторгом взяла картонку и прочла вслух, запинаясь:

— «...Ключи в прошлом, двери - в будущем. Остерегайся простых путей, сладкоречивых незнакомцев, и болотных огоньков….»

Она замолчала, побледнев. Её рука с зажатым пророчеством дрогнула.