Песнь Сломанных Клятв

Глава 2. Пепел в ветре

Деревня Ловертон просыпалась под тяжёлым серым небом. Туман стелился по крышам, скрывая тропинки, и только куриные перья, застывшие в лужах у колодца, напоминали о ночном дожде. Селеста стояла на пороге лечебницы, разминая затёкшие пальцы — всё утро она перебирала кореньевник для старой травницы, и под ногтями застряла чёрная земля, которую невозможно было отмыть.

Двенадцать лет. Именно столько она скрывалась здесь, под именем племянницы знахарки из далёкого юга. Двенадцать лет она не слышала настоящего своего имени вслух, не надевала бархата, не трогала магических артефактов. Но она помнила. И каждые три месяца, когда к дверям стучался всадник в плаще с серебряной застёжкой, она ненадолго возвращалась к той жизни.

На этот раз Тавиан прискакал на рассвете. Он спешился у колодца небрежно, словно боялся, что лошадь сбросит уздечку, если он ослабит хватку хоть на мгновение. Его руки дрожали, пока он проверял сёдла, и Селеста заметила это ещё издалека — по тому, как он дважды промахнулся пряжкой.

Она вышла навстречу, сжимая в ладонях полотенце с запахом полыни.

— Ты рано, — сказала она, останавливаясь в шаге от него. — И не вчера, как обещал.

Тавиан поднял голову. Он был моложе её на два года, но сейчас выглядел старше — тени под глазами, сжатые до побелевших костяшек пальцы. Он открыл рот, закрыл, потом выдавил:

— Дядя в ярости. И в отчаянии.

Ветер шевельнул её волосы. Селеста почувствовала, как по спине ползёт ледяная струйка, предвещающая беду.

— Говори.

— Раэль Де Морт, — Тавиан сглотнул, — официально запросил руку Лианы. Через гонца. С требованием ответа до восхода. Бал помолвки назначен на завтрашний вечер.

Селеста замерла. Корзина с травами выскользнула из рук и упала на мокрую землю, рассыпая корни.

— Это невозможно, — прошептала она. — Слишком быстро.

— Это политика, — Тавиан нагнулся, поднимая корзину, но не отдавая её. Его пальцы сжимали плетёные ручки так, что прутья скрипели. — Дядя не может отказать. Отказ — это смертный приговор. Ты была слишком мала, чтобы помнить, что случилось с... — он осёкся, глядя ей в глаза, — с теми, кто отказывал Де Мортам.

— Я помню пожар, — Селеста отняла у него корзину. Её голос стал ровным, почти пустым. — Я помню крики. И то, как я бежала через сад, не оглядываясь. Никто не говорил мне бежать. Я просто бежала, потому что огонь был горячее, чем страх.

Они стояли молча, слушая, как в лесу за деревней кто-то рубит дрова. Глухие удары топора разносились по долине, как отсчёт.

— Лиана не выдержит, — сказала Селеста наконец. — Она кроткая. Она плачет, когда случайно роняет блюдце. Как она выдержит... их?

— Она сломается, — Тавиан посмотрел ей прямо в лицо. — И станет ключом. Де Морты получат доступ к нашим землям, к магическим источникам, к тайным ходам замка. Ковен Веридис перестанет существовать как независимая сила. Мы станем филиалом их дома.

— Тогда нужно ехать, — Селеста повернулась к дому, начиная собирать вещи. — Немедленно.

— Дядя ждёт тебя в замке, — Тавиан схватил её за запястье. — Но не для того, чтобы действовать. Он... он хочет убедиться, что ты в безопасности. Что тебя не нашли оборотни, которые ищут артефакты.

— А Лиана? — Селеста резко обернулась. — Он хочет спасти меня, но готов отдать свою дочь?

— Он не отдаёт, — голос Тавиана дрогнул. — Он ищет выход. Но времени нет.

***

Карета, в которой они ехали, была скромной — без гербов, без лишних показных деталей, которые могли бы выдать важность пассажиров. Внутри пахло сырой кожей и порохом. Тавиан сидел напротив, прижавшись спиной к стенке, и смотрел на неё так, словно боялся, что она исчезнет.

— Ты всё ещё держал за мной присмотр, — Селеста сказала это не вопросом. Она смотрела в окно, за которым мелькали тёмные силуэты деревьев. — Все эти годы. Торговцы с книгами. Врачи с лекарствами. Это были ваши люди.

— Моя мать была сестрой твоей матери, — Тавиан говорил тихо, будто боялся, что их подслушивают даже здесь, в пустынном лесу. — Когда погиб дом Вальтеров, дядя Каэль не спал три ночи. Он узнал, что ты выжила, и чуть не сорвался на штурм замка Де Мортов. Но тогда бы погибли все. Поэтому он отправил меня. Сказал: «Наблюдай, но не трогай. Пока она в безопасности, она мертва для мира».

Он протянул руку через узкий проход между сиденьями и коснулся её пальцев.

— Мы не бросили тебя, Селеста. Мы прятали сокровище. А теперь воры ломятся в двери.

Она сжала его руку. Ладони Тавиана были мозолистыми, тёплыми — не такими, как у вампиров, о которых она читала в запрещённых книгах. Он был её двоюродным братом. Сыном того самого дяди, который держал её в тени двенадцать лет, чтобы сохранить жизнь.

— Я не позволю им забрать Лиану, — сказала она.

— А я не позволю им забрать тебя, — ответил Тавиан.

***

Замок Веридис встретил их закатным светом, окрашивающим башни в цвет охры и крови. Это был не дворец Де Мортов со своим холодным величием — здесь камень дышал, нагретый целый день солнцем, и воздух пахло магией старого ковена, пылью пергаментов и смолой факелов.

Каэль Веридис ждал в библиотеке. Он стоял у окна, высокий, с седой бородой и широкими плечами, которые сейчас были опущены, словно под тяжестью невидимого груза. Когда дверь открылась и он увидел Селесту, его лицо дрогнуло — не как у политика, потерявшего контроль над ситуацией, а как у человека, увидевшего призрак.

— Ты похожа на неё, — сказал он тихо, и его голос сломался на полуслове. — На мою сестру. На твою мать. У тебя её взгляд — такой же упрямый.

Он сделал шаг навстречу и обнял её. Селеста почувствовала, как дрожат его плечи — мощные, но сейчас слабые, как у старика. Запах его одежд был знакомым — ладан, старые книги, магическая соль. Двенадцать лет она не чувствовала этого запаха.

— Дядя, — она отстранилась, глядя ему прямо в глаза. — Что мы будем делать с Лианой? Она совсем не готова... к такому.