Песнь Сломанных Клятв

Глава 3. Бал крови

Тронный зал замка Де Морт сиял холодным блеском сотен свечей, отражающих своё мерцание в высоких, покрытых позолотой зеркалах и изящных люстрах, украшенных хрустальными подвесками. Высокие сводчатые потолки были расписаны замысловатыми узорами, создавая иллюзию ночного неба, усеянного звёздами. Мраморные колонны, увитые искусной резьбой, поддерживали массивные своды, а стены украшали гобелены с гербами древних родов, подчёркивающие величие и значимость происходящего. Гости, нарядные и прекрасно обученные скрывать свои эмоции, не могли избавиться от напряжения, царившего в каждом движении и взгляде.

На возвышении величественно и грозно восседал Корвин Де Морт, его фигура казалась вырезанной из тёмного обсидиана, так же твёрда и непреклонна. В его глазах читалась смесь презрения и скрытого ожидания. Корвин поднял руку, и зал постепенно погрузился в абсолютную тишину.

— Приветствую вас, уважаемые гости, — голос Корвина звучал холодно и властно, проникая в самую душу каждого присутствующего. — Сегодняшний вечер — важное событие для нашего мира. Союзы крови и магии, единство и верность — вот то, что удерживает наш хрупкий баланс. Каждый, кто переступит черту, должен помнить о последствиях своих действий. Порядок, установленный мной, нерушим, и любой, кто рискнет бросить вызов, будет беспощадно наказан.

Его взгляд медленно скользнул по гостям, и каждый почувствовал, как внутри сжимается комок страха и уважения. Раэль стоял неподалёку, внешне спокойный и уверенный, хотя за холодной маской скрывалось раздражение и нарастающее напряжение. Он устал быть пешкой в отцовских интригах, и предстоящая помолвка с Лианой Веридис вновь напоминала ему об этом.

Раэль внимательно рассматривал гостей. Он видел, как Лиана вошла в зал вслед за своим отцом, Каэлем Веридисом. Её лицо казалось восковой маской, глаза были полны страха и бессилия. Раэль понимал, что она станет идеальной пешкой в его игре — слабая, безвольная, лёгкая в управлении. Однако сама мысль о вынужденном браке раздражала его. В глубине души он задумал собственную игру, и никто, включая отца и Каэля, ещё не подозревал об этом.

Корвин дал знак начинать бал. Гости, скрывая напряжение, закружились в танце под мелодичную, но тревожную музыку.

Бал длился уже некоторое время. Гости, казалось, расслабились, хотя их разговоры и шёпот по-прежнему были наполнены скрытым волнением и настороженностью. Раэль двигался среди толпы, вежливо улыбаясь и обмениваясь формальными фразами, мысленно прокручивая варианты дальнейших шагов. Его взгляд снова и снова возвращался к Лиане, отмечая её покорность и подавленность, подтверждающую правильность его расчётов.

Тем временем по тёмным коридорам замка медленно и осторожно шагала Селеста. Её дыхание было учащённым, сердце билось так громко, что казалось, его могли услышать все. В голове Селесты роились тревожные мысли и сомнения. Она понимала всю опасность задуманного плана, но другого выхода не видела. Чтобы защитить себя и Каэля, ей необходимо было сыграть убедительно. Идея с амнезией казалась самой безопасной, хотя риск был огромен.

Она вспоминала всё, что знала о своей семье, и мысленно готовилась к тому, как правдоподобнее разыграть свою роль. Чем ближе она подходила к дверям тронного зала, тем сильнее росла её тревога. Она остановилась у массивных дверей, сделала глубокий вдох и собрала всю свою волю в кулак.

Глашатай, заметив её, удивлённо поднял бровь.

— Ваше имя? — спросил он тихо и нерешительно.

— Селеста Вальтер, — произнесла она уверенно, хотя голос слегка дрогнул.

Глашатай побледнел и секунду молчал, потом громко объявил:

— Селеста Вальтер, наследница рода Вальтер!

Тронный зал мгновенно замер в потрясённой тишине. Гости прервали свои движения, застыв на месте, словно фигуры из мрамора. В их глазах отразились шок, растерянность и едва скрываемый страх. Кто-то тихо охнул, другие начали лихорадочно перешёптываться.

Селеста шагнула вперёд, её платье цвета ночного неба блестело серебром под светом свечей, подчёркивая её решимость. Она ощущала на себе сотни взглядов, полных ужаса, восхищения и удивления, и это лишь усиливало её внутреннюю борьбу.

Она остановилась перед троном, поклонилась и заговорила, тщательно подбирая каждое слово:

— Верховный Лорд, я прибыла сюда в надежде обрести вашу защиту и поддержку. Многие годы я жила среди людей, лишённая памяти о своём прошлом. Недавно мои воспоминания начали возвращаться обрывками, и я узнала своё имя. Один из представителей вашего клана, лорд Ардер, нашёл меня и указал, что здесь я смогу найти ответы и помощь. Мои воспоминания слишком смутны, но я надеюсь, что вы поможете мне выяснить правду о моём роде.

Корвин внимательно смотрел на неё, его глаза сузились, оценивая каждое слово и пытаясь понять скрытую ловушку. В его мыслях царила осторожность — он понимал, что любое неосторожное движение сейчас могло привести к непредсказуемым последствиям. Баланс был хрупок, раны от прошлых конфликтов едва зажили, и появление этой девчонки, столь сильно напоминающей своих родителей, могло вновь нарушить всё, что он с таким трудом удерживал в своих руках. Медленно и осторожно он произнёс:

— Возможно, тебе будет интересно узнать, что здесь присутствует твой дядя, Каэль Веридис.

Каэль сделал шаг вперёд, его голос звучал мягко и осторожно:

— Селеста, дитя моё... Это действительно ты? Ты так выросла, изменилась...

Селеста медленно повернулась к нему, позволяя своему лицу отразить искреннее удивление и замешательство.

— Мой дядя? — её голос слегка задрожал, глаза расширились в правдоподобном недоумении. — Простите, лорд Веридис, но я… я не помню вас. Я не помню почти ничего из того времени.

Зал снова наполнился напряжённым шёпотом. Представители разных родов и ковенов начали быстро обмениваться взглядами и тихими репликами, пытаясь оценить ситуацию и предугадать её развитие. Каэль казался потрясённым и одновременно обнадёженным, его взгляд неотрывно следил за Селестой. Раэль стоял с выражением тщательно скрываемого любопытства, чувствуя, как его тщательно продуманные планы начинают трещать по швам, и ему это одновременно и досаждало, и волновало. Игра только начиналась, и её исход был совершенно непредсказуем.