Песнь ушедшей магии

7 глава. В тесноте, да зато все живы-здоровы

В эту же секунду они очутились в квартире Макса. Вода выливалась из наклонённого аквариума, стекала ручьями с одежды и волос, оставляя на полу лужи. Арья же как будто очнулась от сна. Она громко возмущалась и лупила Макса по спине кулаками, хотя сил в них было немного:

— Хам! Убийца и психопат! Извращенец долбаный! Хоть аквариум не забыл, и на том спасибо!

Макс поставил её на пол и отступил на шаг, чтобы не получить ещё. Вода растекалась по линолеуму тёмными пятнами, напоминая карту какого-то утопленного государства — с островами, проливами и мелкими озёрами у плинтусов. Арья дрожала всем телом — от холода и усталости. В глазах уже мелькала не только боль — просыпалась ярость, да такая, что горит ярче страха.

— Ты зачем меня сюда притащил? — казалось, она вот-вот взорвётся от возмущения, и тогда Максу придётся прятаться за диваном. — Я пыталась спасти свой дом! Избранный же отказался меня даже слушать! — яда в голосе Арьи было столько, что им можно было бы убить население небольшого городка, а то и целой области.

— Ты и сама погибала, — возразил Макс, вытирая лицо рукавом. — В твоём мире уже совсем не осталось магии, и ты попала в ловушку. Никого бы ты не спасла. Просто легла бы рядом с теми черепахами в шляпках.

Арья фыркнула, но возразить не смогла — сил не было.

— А сам-то откуда знаешь? — спросила она, чуть тише. — Ты вообще откуда взялся? И почему я должна тебя слушать? Ты же вчера ещё пытался накормить меня скумбрией!

Тут в разговор вмешался Богус. Надо сказать, что подобного он себе раньше никогда не позволял — обычно молчал, пока его не спрашивали, а теперь вдруг сам решил высказаться:

— А это один избранный, — яда в его голосе было не меньше, чем у русалки, — так, между делом, в Волшебный мир сходил, кое с кем познакомился, кое-какой артефакт призвал. Так, ерунда, не обращай внимания, — напоследок Богус ехидно хихикнул и снова погас, умолкая.

— А-а-а, так ты нашёл мои подсказки... — Арья перестала, наконец, злиться, и диалог начал принимать конструктивный характер. Она решительно хлопнула в ладоши, совершенно очевидно имея уже новый план, и откинула мокрые волосы со лба.

— Для начала нужно найти мне другую ёмкость, — сказала она оглядываясь. — Твой аквариум маловат. Извини, что утащила его, мне ведь нужно было как-то передвигаться по суше. Но ещё раньше посади меня хоть в ванну, что ли, а не то я высохну вся. Чешуя уже трескается, чувствуешь?

— Да, потрепало тебя знатно, — засмеялся Макс, и в его смехе не было злобы только усталость и что-то ещё, похожее на облегчение. — Добро пожаловать на морской курорт!

Он поднял русалку — удивительно лёгкую, как будто внутри неё была не плоть, а морская пена — и отнёс в ванную. Аккуратно усадил в солёную воду, где оживлённо махал щупальцами анемон. Было похоже, будто он обрадовался возвращению хозяйки: щупальца трепетали, как ленты на ветру. Макс хмыкнул. Если бы не знал, что анемон всего лишь полип, так бы и подумал. Впрочем, он ведь тоже из волшебного мира, а там чего только не бывает. Возможно, там и актинии наделены разумом. Или хотя бы чувствами.

Макс сел на край ванны, закатал мокрые штанины до колен и стал рассказывать с самого начала. Арья слушала, усмехаясь уголком рта.

— Про карту, — продолжал Макс. — Я нашёл её случайно. Ты оставила записку на полке, и я вообще мог не увидеть её очень долго, если бы случайно не уронил записку в воду? А вдруг бы не уронил? Или вообще счёл это мусором и выкинул? Тогда бы ты сейчас лежала на дне, как те черепахи.

Арья скривилась, но ничего не ответила. Виновата — виновата.

— Потом встретил Ягу. Это, оказывается, баб Яся, моя соседка. А я раньше думал, что она просто вредная старуха, изображающая гадалку. Ты её знаешь?

— Да, слышала, нахмурилась Арья, — Говорят, она раньше была хранительницей границы между Явью и Навью, а теперь сидит на лавочке и кормит птиц. Печальная история.

— Она мне Богуса вернула, — показал русалке фамильную реликвию Макс. — Ещё она предупредила про болотницу, но не сказала кто это. И про Горуяра. Тоже не объяснила, кто это, но про него говорила хорошее.

Арья кивнула, играя с анемоном — щупальца обвивались вокруг её пальцев, словно ленты.

— А потом мир начал сходить с ума, — продолжал Макс. — Дома исчезали, появлялись другие. Воробьи с красными глазами. Элла... ну, неважно. Потом я пошёл в кафе, и ты знаешь, что случилось?

— Богус заговорил, — сказала Арья, и её глаза блеснули. Она выпустила анемона, и тот медленно осел на дно ванны. Теперь русалка слушала очень внимательно, слегка склонив голову, как будто каждое слово Макса было драгоценностью.

— А потом я попал в волшебный мир, — сказал Макс. — И встретил вил. Они такие маленькие, я не ожидал. С крыльями стрекозиными. И такие серьёзные, хотя выглядят как дети.

Арья звонко хохотнула.

— Вилы! Мы ведь с ними почти родня! У них, значит, всё не так плохо. Пока. Нам нужно торопиться!

— Они мне помогли сварить зелье, чтобы найти перстень, в котором заключён дух Матушки-Земли. Я тогда впервые сам зажёг огонь с помощью солнечного луча. — Макс показал русалке кольцо на пальце. Изумруд блестел в свете лампы.

— А дальше ты уже знаешь сама, — завершил он рассказ. — Я надел перстень, пожелал найти тебя... и оказался на морском дне. Где увидел... всё это.

Арья молчала. Она смотрела на воду, на свои пальцы, на анемон, который снова подплыл к ней. Потом откинула волосы и выпрямила спину. В её глазах впервые за вечер появился огонёк надежды — маленький, но настоящий.

— Теперь ты мне расскажи, — попросил Макс. — Как так получилось, что ты спасаешь волшебный мир? Почему никто больше не забил тревогу? Как смогла понять, что случилась такая беда?

Арья глубоко вздохнула, потом начала говорить:

— Мои сёстры... Понмаешь, они совсем другие. О нарядах мечтают, о замужестве, принцах. Им дворцы подавай из кораллов и жемчуга. Каждое утро часами способны выбирать оттенок чешуи, да чтоб подходил к фазе луне. Вышивают водорослями узоры на занавесках. Учатся петь похожими на колокольчики голосами. А я... Ну я другая, в общем.