Песнь Холмов

Глава 5

До Мабона Мэгвин и Изабелла работали не покладая рук, скоро лунные ночи уступят место тучам и дождю и не видать лунной пряжи. Ведьмы спешили заготовить впрок достаточно ниток и кудели для паучьего шелка. Девочка ловко до поздней ночи пряла лунный свет в серебристые нити по старинному рецепту. Утро начиналось позже обычного, необходимо было собрать урожай магических растений, обработать на ингредиенты травы работы наставница готовилась к большой ярмарке на Мабон. Это мероприятие проводилось в магическом квартале Лондона, и было большим событием в жизни магической части Соединенного Королевства. В последнее время ярмарка проводилась на Яшмовой площади, это место Британское министерство Магии посчитало и респектабельным, и достаточно большим для такого мероприятия.

Утром 20 сентября Мэгвин с ученицей аппарировали на Яшмовую площадь и стали расставлять столы для образцов своего товара, сам товар они планировали доставить позже с помощью порт ключа. Изабелла с интересом осматривала площадь и искала глазами доходный дом, доставшийся ей в наследство.

Яшмовая площадь оправдывала своё название: мощёная плитами с характерным красноватым отливом, она напоминала расплавленную яшму на солнце — тёплую, плотную, будто бы хранящую в себе древние заклинания и воспоминания старого города. Площадь была правильной формы, с четырьмя выходами в виде узких проходов-арок, каждый из которых вёл в другой участок магического квартала. Над входами — бронзовые геральдические головы, по слухам, оживавшие в особо шумные вечера.

К началу осени площадь украшали в цвете — гирлянды из яблок, сушёных трав и огненно-красной рябины свисали с фонарей, привешивались к лавкам и балконам. Лавки, между тем, спешно выстраивались вдоль периметра: тканевые шатры, резные столы, развешанные на верёвках снадобья, мантии, магические украшения — всё это готовилось к большой ярмарке. Уже витали в воздухе запахи корицы, сушёной мяты, мёда и горячего яблочного сидра, а среди палаток сновали продавцы и ученики — волшебники, колдуньи, травники, алхимики, создатели чар и хранители древних ремёсел.

Сам доходный дом Поттеров, номер 14, стоял на южной стороне площади. Здание было высоким, узким и изящным, построенным из тёплого охристого кирпича с контрастными каменными вставками на оконных рамах и коваными балконами, откуда уже свешивались гирлянды из виноградной лозы и багряных листьев. Дом казался строгим, но не суровым: в нём чувствовалось достоинство старой крови, основательность рода, который не нуждается в громких словах.

— Вот он, — негромко сказала Мэгвин, уловив взгляд девочки. — Не самый нарядный, но надежный. Такие держатся веками, даже когда Министерство рушится. Но сегодня мы туда не пойдем, сначала посетим домик в Шотландии, так безопаснее.

Изабелла смотрела на окна верхнего этажа. Что-то в этом доме отзывалось в ней чем-то тёплым, почти личным. Как будто он знал, кто она, и ждал её возвращения.

— Когда-нибудь ты сама решишь, что делать с этим домом. Сдавать, жить, оставить потомкам. Но знай: у тебя уже есть место в этом мире. И не одно.

Ветер закружил у их ног пёстрые листья. Площадь звенела голосами, готовилась к Мабону, и всё вокруг дышало старой магией, золотой осенью и чем-то важным, что вот-вот должно было начаться.

Саму ярмарку Изабелла позже вспоминала как в тумане — день прошёл в суете, гуле голосов и аромате трав. Рано утром, едва рассвело 21 сентября, они вместе с мистером Браном, представительным седовласым друидом с глазами цвета хвойной зелени, перенесли товар на Яшмовую площадь с помощью особого порт-ключа. Корзинки с сушёными корнями, мотки волшебной пряжи, баночки с настоями и редкими зельями аккуратно разложили на деревянных прилавках, обитых выцветшей парчой. Всё благоухало: полынью, зверобоем, лавандой, мятой и чем-то ещё — диким, лесным, волшебным.

Мэгвин с самого утра была занята делами — курсировала между Уэльсом и Министерством магии, возилась с документами, проверяла лицензии, вела переговоры с клерками и чиновниками. Она появлялась на площади лишь урывками — сухая, собранная, с пером за ухом и пергаментами в руках. Зато Белла весь день провела за прилавком вместе с парой друидок из общины — тёплыми, весёлыми женщинами, чьи имена она даже не успела толком запомнить. Вместе они принимали покупателей, рассказывали о свойствах зелий и тканей, а Изабелла с серьёзным видом раздавала прейскуранты и записывала заказы в специальную тетрадь.

К обеду у неё уже кружилась голова, но в голове отчётливо отложилось одно удивительное открытие — земля, на которой живут друиды, и само производство ингредиентов и тканей, оказывается, принадлежат лично Мэгвин. Когда Белла удивлённо переспросила, зачем же тогда они с наставницей так много работают, женщина, завязывая охапку шалфея, хмыкнула и буркнула:
— А как ты, девочка, собралась учиться в Хогвартсе? За красивые глаза, что ли?

Она улыбалась добродушно, но взгляд был серьёзным, и Изабелла почувствовала, как что-то в ней изменилось. Впервые она задумалась о цене той магии, к которой так стремилась. О том, что за знания, за свободу и силу нужно платить — временем, усилиями, трудом.

На рассвете и на закате, несмотря на спешку и суету, Мэгвин не забывала о ритуалах Мабона. Она уходила за угол площади, ближе к скверам, и там, под сенью дубов, произносила слова древней благодарности, окуривая ветки полыни, а потом возвращалась с отрешённым выражением лица, словно ветер из другого мира пронёсся сквозь неё.

Ближе к вечеру, когда площадь начала понемногу пустеть, а запахи еды и дыма рассеялись, госпожа Керрид наконец появилась не только как торговка и ведьма, но и как значимая, уважаемая фигура. Она встала рядом с прилавком и с достоинством, которое невозможно было не заметить, представила свою воспитанницу заинтересованным посетителям:

— Позвольте представить вам мою ученицу Изабеллу. В следующем году она поступает в школу магии. Я уверена, что о ней ещё услышат.