Песнь Холмов

Глава 6

Вот и наступило лето 1991 года. Мэгвин ожидала письмо из Хогвартса не ранее начала июля. Профессор Снейп объяснил ей правила рассылки школьной корреспонденции: сначала должны были пройти все экзамены — выпускные и переводные. Этими же письмами ученики получали свои оценки. Поэтому рассылка происходила примерно с 5 июля, а новые ученики получали свои письма позже остальных. Это и объясняло столпотворение на Косой алле с 1 августа, как однажды заметила Изабелла.

С тех пор, как наставница и её ученица стали гостями в доме Снейпов, между ними установилось доверие. Они несколько раз бывали в их укрытии. Вход в него находился в старой аптеке на Касл-Хилл — ничем не примечательной лавке в старой части магического квартала Карнарвона. Потемневшая от времени деревянная вывеска с выцветшими серебристыми буквами гласила: «Apotheca Princeps». Маги старшего поколения помнили, что лавка некогда принадлежала роду Принц, но с тех пор владелец сменился. Сегодня здесь продавались редкие зелья, настойки и ингредиенты — в основном по предварительному заказу. Витрина никогда не была слишком пёстрой, а продавец — всегда один и тот же: вежливый, молчаливый и неприметный человек, окутанный чарами лёгкой амнезии, наложенными Снейпом на случай непредвиденных обстоятельств.

За основным залом располагались мастерская и склад. В глубине стоял старый шкаф, за иллюзией внутри которого скрывалась дверь с замком, активируемым по крови и паролю. Полный доступ имели лишь Снейп и его супруга.

За дверью начиналась лестница, ведущая вниз, в подземный зал с магическим порталом. Он не был жёстко привязан к месту: использовалась техника «зеркальных ключей» — древняя кельтская магия, основанная на преломлении пространства. Для активации портала требовалось соблюдение трёх условий:

1. Присутствие Снейпа или кого-либо из его крови.
2. Ключевая фраза на староирландском.
3. Магическая печать, наложенная Айслинн Снейп — часть защитной системы.

Если все условия соблюдены, портал открывался и переносил путешественника вглубь долины Глендалох, в тщательно скрытую магическую лакуну. Ирландия так и не простила Англии геноцида своего народа в XIX–XX веках. Маги Зелёного острова укрылись в складках пространства, оставшихся от Волшебных народов, и не подчинялись Британскому министерству магии. Несмотря на громкие заявления, британские авроры никогда не пересекали границы Северной Ирландии. Даже там солдаты метрополии не позволяли себе ничего большего, чем краткие операции против «фейнской сволочи», как презрительно называли одарённых ирландцев.

Сама Лакуна пряталась в складке между двумя утёсами. В обычной реальности это место выглядело как заросший склон, покрытый мхом. Магическое пространство было заключено в руны, вписанные в саму ткань ландшафта. Внешне оно напоминало уютное ирландское поместье из сказки: каменные стены, резные деревянные ставни, дикий сад с вьющимися ягодами, ручей и небольшой тепличный павильон.

Внутри находился комфортный, но не роскошный дом, рассчитанный на длительное уединение. Всё было продумано до мелочей: библиотека с редкими книгами по зельеварению, оборудованный класс для обучения детей. Снейп лично наложил чары, делающие дом недоступным для обнаружения, а также установил отражающие заклинания, которые при попытке вторжения возвращали нарушителя обратно — нередко с головной болью или временной амнезией.

В подвале находилась лаборатория, где Снейп проводил большую часть времени, создавая зелья и отправляя их через сеть гоблинской доставки, замаскированную под «мелкую контрабанду».

Мэгвин была в восторге от уровня магических защит и ритуалов:

— Это мог сделать только потомок сидхе! — воскликнула она и оказалась абсолютно права. Юная ведьма убедилась в этом после знакомства с миссис Снейп.

Айслинн Снейп, урождённая МакКрири, была женщиной, которую не сразу замечаешь в толпе, но которую невозможно забыть после первой встречи. Невысокая, изящная, с тонкими запястьями и лёгкой походкой, она скорее напоминала травницу из старинной баллады, чем супругу одного из самых загадочных мастеров зелий Британии. Её движения были точны и неспешны, словно каждое из них следовало за невидимым внутренним ритмом.

Светлые волосы — пепельно-золотистые, с мягким природным блеском — она почти всегда заплетала в простую косу, иногда вплетая в неё сушёные травы или тонкие ленты, пропитанные защитными чарами. Когда волосы спадали на плечи, в них проступали едва заметные переливы — словно капля сидхской крови, унаследованная от предков, жила и в этом блеске.

Айслинн редко повышала голос, но, когда говорила, её слушали. В её тоне звучала безмолвная власть древней магии, не требующей доказательств. Её присутствие ощущалось прежде, чем её замечали. Особенно ярко это проявлялось в лесу, под звёздами или во время ритуалов — тогда она словно становилась частью самого мира, сливаясь с дыханием ветра и шёпотом трав.

К врагам Айслинн могла быть беспощадной — не в гневе, а с холодной, хищной жестокостью сидхе. Она не наказывала, а восстанавливала древний закон равновесия. Тем, кто нарушал гармонию, она отвечала чарами, сотканными из времени и памяти, из колыбельных ведьм и запретов, забытых людьми. Но тем, кого любила, Айслинн дарила не только защиту, но и исцеляющую тишину.

Её появление в жизни Снейпа стало для него не просто утешением, а путём к другому, скрытому миру — тому, где обряды ещё живы, где сила идёт от земли, а любовь не нуждается в словах.

Изабелла с интересом наблюдала за общением двух потомков народа холмов — Мэгвин и Айслинн. Такие разные, они сразу нашли общий язык и обменялись взаимными клятвами.

Феликс и Фелиция, дети четы Снейп, были погодками.
Феликс унаследовал от отца бледную кожу, тёмные волосы и цепкий, внимательный взгляд. Его глаза — тёмно-серые, почти чёрные, обрамлённые длинными густыми ресницами, с тем же насмешливо-холодным прищуром, что и у Северуса. Но в этом взгляде уже теплилась собственная искра — пытливость и упрямое стремление к знаниям. В мальчике чувствовалась внутренняя сдержанность, острая наблюдательность и рано проявившаяся склонность к точным формулировкам и холодной логике. Он двигался бесшумно и быстро, как тень, и предпочитал сначала понаблюдать со стороны, прежде чем вмешиваться.