Песнь Холмов

Глава 9

Глубокой ночью, когда весь замок Хогвартс погрузился в сон, в высоком окне башни директора всё ещё горел теплый, мерцающий свет. Под сводчатым потолком с витиеватыми арками, в окружении портретов прежних директоров и пыльных шкафов с древними книгами, за массивным письменным столом из черного дерева сидел Альбус Дамблдор. Его седая голова склонилась над пергаментами, и в тишине кабинета были слышны лишь редкие вздохи, да потрескивание дров в камине, где мягко пылал огонь с отблеском волшебных искр.

Кабинет был залит уютным золотистым светом ламп, отражающимся в хрустале колб и стёклах витрин. Где-то в глубине комнаты сонно покачивались алхимические инструменты, а на бронзовом шесте дремал величественный феникс Фоукс.

— Очень хорошо, что я сумел сохранить лицо на церемонии распределения, — пробормотал Дамблдор себе под нос, — хотя это было нелегко.

Он откинулся в кресле, прикрыв глаза. В строю первокурсников он сразу увидел — не просто ребёнка Поттеров. Он увидел Лили. Ту же походку, тот же взгляд. Та же сила. Интуиция, что весь последний месяц зудела под кожей, взвыла тревогой, едва девочка переступила порог Большого зала. Он уже знал, какую фамилию услышит Шляпа — и не ошибся. Это была Поттер. Но всё пошло не так.

Альбус, как никто другой, знал: у Поттеров был один ребёнок.

— Джеймс, Джеймс... — прошептал он, поджав губы. — Николас предупреждал — не имей дел с идиотами.

Он стиснул кулаки. Эти глупцы подвели не только себя, они сломали всю его игру. Все ритуалы, все зелья, все защитные контуры были рассчитаны на мальчика. А они тайно вырастили девочку. И теперь всё впустую. Великий Волшебник зря потратил силы, средства, влияние.

— Могли бы сразу сказать, — злобно прошептал он, перебирая пергаменты на столе. — Я бы замену нашёл. А теперь... поздно.

Если бы только Арабелла была повнимательнее! Он бы знал раньше, принял меры. Но теперь...

Дамблдор достал из ящика стола толстую папку с грифом "Опекунство — директор школы", перелистал страницы, внимательно вчитываясь в фамилии. Поттеров в списке не было.

— Фоукс, малыш, — обратился он к фениксу, — ты не видел сегодняшнюю почту?

Феникс курлыкнул, мягко вспорхнул с жердочки и принёс в когтях небольшую лакированную коробку. Дамблдор забрал её, раскрыл и начал просматривать письма — быстро, машинально, сортируя в три кучки.

Одно письмо заставило его замереть. Он снял очки-половинки, устало протёр лицо рукой и снова взглянул на текст. Теперь всё стало ясно. Он узнал имя нового опекуна Изабеллы Поттер — и его лицо помрачнело.

Неизвестная защита, наложенная на дом Дурслей. Невозможность считать поверхностные мысли девочки во время пира. Отсутствие руны sowilo на лбу — той самой, которую он сам вырезал ритуальным кинжалом. Всё встало на свои места.

— Значит, Мэгвин… — выдохнул он.

Дамблдор был готов поклясться: девочка теперь защищена так, как не снилось даже слизеринцам. Если руна исчезла, значит, Мэгвин провела ритуал не позже, чем через неделю после его вмешательства. И, как всегда, безукоризненно.

Он поёжился. Связываться с такой ведьмой — всё равно что ходить по острию ножа. Мэгвин из тех, кто играет по древним законам, и никогда не простит вмешательства. Второго раза он мог и не пережить.

— И ведь придётся отдать мантию, — пробормотал он. — Магия требует.

Он снова склонился над столом, барабаня пальцами по дереву.

Объявить девочку героиней мира? Немыслимо. Магическая Британия не простит. Сын грязнокровки — ещё полбеды. Но девочка? Они редки, ценны. Их берегут. И если мисс Поттер — невеста с приданым, то это уже не просто политический вопрос. Это — война кланов.

— Уизли… — хмыкнул он. — Много сыновей, но Лливелины этот союз не позволят.

С этими лучше не связываться вовсе.

Минерва и Северус тоже доставляли неудобства. МакГонагалл сопровождала его на Тисовую улицу, она многое знала. Но всё же… слишком доверчива, как и полагается гриффиндорке.

Северус — другое дело. После собрания деканов он чётко заявил: «Я клялся защищать сына Поттеров. Девочка — не в счёт». И ведь формально прав. Какая угроза Тому девочка? Он и Беллатрикс не воспринимал всерьёз. Женщины, по его мнению, — не воины.

Хорошо хоть с Августой Лонгботтом удалось договориться заранее. Невилл — не Поттер, конечно, но сгодится. И фонд «Мальчика-который-выжил» к мисс Поттер не имеет никакого отношения. Там деньги, недвижимость, артефакты… Всё под контролем.

— Я не останусь в убытке, — тихо сказал Дамблдор и наконец позволил себе слабую, кривую улыбку. — Значит, всё к лучшему.

Тем же вечером, глубокой ночью, в кабинете лорда Малфоя, располагавшемся в западном крыле старинного фамильного манора, царила тишина. В камине лениво потрескивал огонь, отбрасывая колышущиеся отсветы на темную древесину панелей и полированные полки, уставленные редкими магическими томами. Потолок терялся во мраке, а за массивными окнами тянулись серебристые тени садов, искривлённые ночным туманом и светом луны.

Люциус Малфой, облачённый в изысканный домашний халат из зелёного шёлка, сидел в высоком кресле с резной спинкой. В одной руке он держал бокал с эльфийским вином, другой — лениво поглаживал гладкую поверхность чёрного письменного стола. Перед ним, среди аккуратно разложенных пергаментов и карт, лежало послание, написанное узнаваемым почерком его сына.

Драко, как и было велено, сообщил о событиях в поезде и церемонии распределения. Люциус ожидал новостей о Гарри Поттере, но получил нечто совсем иное — имя мисс Изабеллы Поттер, девочки, удивительно похожей на Лили Эванс. Его пальцы сжались на бокале. Дочь. Не сын.

Он задумчиво поднялся, подошёл к одному из окон и выглянул наружу, в ночь, затянутую лёгкой дымкой. Слабый свет луны освещал извилистые аллеи сада, в котором, казалось, шептались старые липы.

— Лили Эванс… — медленно произнёс он вслух, почти шепотом. — Что ж, кровь — грязная, но воспитание… быть может, и не так уж всё однозначно.