Песнь Холмов

Глава 11

Время до Мабона пролетело незаметно — занятия, новые уроки, библиотека, письма от Мэгвин и теплые вечера в гостиной Хаффлпаффа заполняли каждый день. Но в преддверии осеннего равноденствия Изабеллу всё чаще навещала тихая грусть. Она невольно сравнивала грядущий праздник с прошлогодним, проведённым под сенью лесов Уэльса и на веселой ярмарке, рядом с наставницей. Тогда, у костра на Мабон, было что-то особенное — ощущение родства с миром, с предками, с собой. Здесь же, в каменных стенах Хогвартса, магия казалась иной — приглушённой, дисциплинированной.

Утро 20 сентября началось с шелеста совиных крыльев и шуршания газет. За завтраком ученики с интересом разглядывали свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовалось пышное интервью Альбуса Дамблдора. Старый волшебник рассуждал о роли магической Британии, будущем школы и равновесии между мирами. Лишь мимоходом он упомянул о Мальчике-который-выжил:

«Согласитесь, этот ребёнок уже немало сделал для нашей страны и заслужил право на спокойную, мирную жизнь в надёжном месте за границей».

Белла, откинувшись на спинку скамьи, прочла статью до конца и с лёгким облегчением отложила газету. Ни слова о ней. Ни строчки о её имени, ни одной фотографии. Ни утечек, ни намёков.

«И слава Морриган», — подумала она и, забрав рюкзак, направилась на занятия.

День был особенный не только из-за газеты. Вечером Помона Спраут — декан факультета — собиралась провести традиционные ритуалы Мабона. В этом году она пригласила не только хаффлпаффцев, но и всех, кто посещал занятия по адаптации маглорожденных. После обеда вместо обычных факультативов профессор Спраут провела вводную лекцию, рассказывая о Колесе года, равноденствии и магической астрономии.

— Мабон — это не просто праздник урожая, — говорила она, стоя перед собравшимися в оранжерее, залитой золотым светом осени. — Это момент равновесия, когда день и ночь равны, когда магия земли достигает пика, а завеса между мирами становится чуть тоньше.

К вечеру студенты, укутанные в мантии, вышли через заднюю дверь факультета и направились к опушке Запретного леса. Там, в глубине, скрывались менгиры — древние стоячие камни, поросшие мхом, излучающие слабое свечение в сгущающихся сумерках. Ритуальная площадка, окружённая магическими узорами и начертанными рунами, дышала временем. Внутри круга уже трепетал костёр, его пламя переливалось красным и золотым, как лиственный ковёр под ногами.

Изабелла знала каждый шаг обряда — с семи лет она участвовала в этих ритуалах, водила хороводы, пела древние песни, славящие солнце, землю и жатву. Всё было знакомо: венки из сухих трав, аромат сандала, песни с напевами древней Британии... Но в этом году что-то было иначе. Тонкая тревога жила в её груди, как будто магия звала её глубже, дальше круга.

Когда наступил момент подношения, и Белла вместе с подругами бросила в пламя пучок колосьев, её охватило странное чувство — будто кто-то сорвал с неё невидимое покрывало. На миг всё вокруг затихло, звуки потухли. И тогда, как будто из самого сердца леса, Изабелла услышала — нет, почувствовала — плач. Плачь единорогов, чистых существ, полных древней магии и скорби. Они взывали о помощи. Охота. Боль. Опасность.

Менгиры, словно живые, дрогнули, но не впустили. Девочка знала — в эту ночь круг охранял границу между мирами, и переступать её было нельзя. Белла не пошла в лес. Как добралась до спальни — не помнила. Только мгновение, когда её голова коснулась подушки, и сон накрыл её, как волна.

***

На рассвете она проснулась рывком. Воздух был холодным и свежим. Она оделась, не включая света, накинула тёплый плащ, взяла корзинку и, не раздумывая, вышла из спальни. Магия звала.

Запретный лес в предутренней тишине был и страшен, и прекрасен. Паутина блестела инеем, земля дышала прохладой. Белла шагала, ведомая внутренним ощущением, и вскоре оказалась недалеко от каменного круга, где накануне горел ритуальный костёр.

Там, в дымке рассвета, стоял он — единорог. Самец, высокий, грациозный, с жемчужной шерстью, в которой отражались первые лучи солнца. Его рог сиял, словно выточен из лунного света. Изабелла замерла. Единорог смотрел на неё глазами цвета небесной синевы — в них жила боль и мудрость.

Он не произнёс ни слова, но в сознании девочки закрутились образы. Стадо. Угроза. Некромант. Капканы, тьма. Единороги просили помощи, искали посредника. И в знак благодарности — предлагали награду.

Изабелла молча кивнула. Это не был порыв — это было решение. В такие моменты судьба говорит с ведьмами напрямую.

Она вынула из корзины маленький флакон, присела на колено и ловко подставила его под копыто. Серебряная капля упала в стекло — кровь единорога, бесценная и чистая. Подошедшая кобылица позволила взять немного молока, а затем Белла, не колеблясь, проколола палец и протянула руку. Вожак лизнул её кожу. Древний обряд скреплён.

Она вернулась до подъёма, спрятала корзинку с ингредиентами под кровать, приняла душ и на завтрак вышла свежей и спокойной. Несмотря на тревожные предчувствия и магию ночи, она чувствовала себя сильной, наполненной. Работа только начиналась. Осталось дождаться окончания уроков — и выполнить то, о чём просили волшебные создания.

Легко сказать — договориться с некромантом. А вот как именно это сделать? Изабелла ломала голову до самого обеда. В Большом зале, ковыряя вилкой запечённую тыкву, она украдкой бросила взгляд на преподавателя Защиты от тёмных искусств. Профессор Квиррелл, как обычно, сидел поодаль от других, прячась за высоким воротником и запахом чеснока, будто пытался спрятаться не только от вампиров, но и от самого мира.