Песнь Холмов

Глава 13

Лорд Люциус Малфой стоял у высокого окна своего кабинета в мрачноватом крыле Малфой-Мэнор. За тяжёлыми бархатными портьерами замирал в хрустальной тишине заснеженный парк. Снежная вуаль нежно укрывала ухоженные аллеи, древние статуи и рощицы формированных тисов, придавая ландшафту почти сказочное величие. Свет зимнего солнца едва касался земли, отражаясь от белизны, как от серебра. Но внутри поместья, в сердце фамильного гнезда, царил холод иного рода — холод расчёта, предвидения и власти.

Люциус держал в руке пергамент, отпечатанный личной печатью одной из самых загадочных ведьм Британии — Мэгвин мерч Керрид ап Лливелин. Ответ, который он ждал с нетерпением и некоторым раздражением. Он привык диктовать условия, а не просить. Но когда дело касалось рода Поттеров и их активов — даже Люциусу приходилось действовать осторожно.

Расследование, порученное мистеру Темплтону, шло непросто, но всё же принесло плоды. Старик-юрист нашёл ниточку, потянув за которую удалось многое выяснить. Официальных записей о Гарри Поттере — не существовало. Имя наследника действительно значилось в гоблинской банковской системе, однако доступ к этим сведениям был надёжно закрыт договором о конфиденциальности. Гоблины, в отличие от людей, куда менее падки на уговоры и шантаж. Они лишь холодно скалились в ответ, указывая на магические контракты и старые обеты.

Но люди — особенно провинциальные, не столь богатые, — бывают куда сговорчивее. Через третьих лиц Люциус установил, что ключевые документы — завещания Флимонта и Юфимии Поттер, а также сопровождающие их магические печати — запрашивал нотариус из Карнарвона, некто Эйдан ап Лливелин. Представитель древнего валлийского рода, того самого, к которому принадлежала и Мэгвин Керрид. Впрочем, на этом след обрывался: магические линии Уэльса замкнуты, и проникнуть в них чужаку почти невозможно. Особенно если речь идёт о таких личностях, как Керрид.

Тем не менее Люциус сделал свой ход. Он направил официальное письмо в поместье «Полые Холмы», по слухам принадлежащее госпоже Керрид. Запрос был сформулирован с изысканной вежливостью, достойной чистокровного лорда, но смысл его сводился к одному — он предлагал руку своего сына, Дракониса Люциуса Малфоя, в перспективную помолвку с мисс Изабеллой Поттер.

Ответ пришёл спустя неделю. Чёрная сургучная печать с тиснением в виде ветви рябины и круга рун говорила о том, что письмо написано лично. Люциус развернул его неспешно, но с внутренним напряжением, и стал читать.

22 декабря 1991 г.
Поместье «Полые Холмы», Северный Уэльс

Уважаемый лорд Малфой!

Как официальная наставница и опекун мисс Изабеллы Генриетты Поттер, благодарю Вас за проявленное внимание к её судьбе. Однако позвольте внести ясность в столь тонкий и важный вопрос.

В соответствии с традициями Старой Магии и кельтским родовым правом, помолвка юной ведьмы возможна лишь по завершении обряда Первого Пробуждения — момента, когда девушка осознаёт свою магическую природу и принимает её как часть себя. Это не просто условие, а древняя граница между детством и взрослой судьбой. Изабелла ещё не достигла этого рубежа.

Кроме того, в её семейной ситуации при заключении брачного союза приоритет отдается младшим сыновьям благородных домов, не являющимся прямыми наследниками. Такой выбор сохраняет магическую устойчивость линий и предотвращает перекос власти.

Но даже при соблюдении всех формальностей решающее значение имеет воля самой девушки. Магия крови — не сделка и не контракт. Она расцветает лишь тогда, когда соединяется с выбором сердца и истинным созвучием судеб.

Поэтому, с уважением отклоняя Ваше предложение, надеюсь, что Вы примете мой ответ как окончательный и не требующий дальнейших обсуждений.

Да пребудут с Вами разум и достоинство предков.

С уважением,
Мэгвин мерч Керрид ап Лливелин
Наставница рода Поттер, Хранительница границы Холмов

Люциус дочитал письмо до конца, не меняясь в лице. Затем аккуратно свернул его и положил на край стола. Тон Керрид был безупречно вежлив, но за каждым словом чувствовалась незыблемая сила — не грубая, как у авроров или гоблинов, а старая, упрямая, кельтская. Та, что покоится в корнях земли и шепчет с камнями. Та, которую невозможно купить.

Письмо оказалось витиеватым, выдержанным в духе древних традиций, но отвечало на многие вопросы. Однозначно — девочка являлась наследницей, иначе вопрос о помолвке с младшими сыновьями даже не стоял бы. Такой подход ясно указывал на соблюдение старых кельтских норм: наследницу рода нельзя связывать узами брака с прямыми наследниками других линий — чтобы избежать концентрации власти, и, главное, — во избежание магического конфликта.

Кроме того, потомки обитателей Холмов — хранители древних ритуалов и стражи границы между мирами — всегда с осторожной благосклонностью относились к крови сидхе. Но в случае Драко всё было иначе. Он был не просто отпрыском благородного рода: в его жилах текла смешанная кровь. Плод союза с девушкой из древнего и мрачного дома Блэк, он унаследовал не только величие старинных чистокровных линий, но и отголоски тех, кого называли демонами — древних духов, изгнанных из Света, но не принятых Тенью.

Конфликт крови — сидхе и теней, живших некогда в Отверженных Землях — давал о себе знать с каждым годом всё острее. Наследник Малфоев плохо владел собой: его магия пульсировала нестабильно, особенно на границе с эмоциональными всплесками. Иногда, в моменты ярости или страха, вокруг него начинала сжиматься тьма — не метафорическая, а живая, ощутимая. Колдовские узоры проступали на коже, серебрились в глазах, воздух дрожал.