Песнь Холмов

Глава 15

Второе полугодие выдалось для Беллы значительно спокойнее, чем бурное начало её первого учебного года. Как только ученики вернулись в замок после каникул, повседневная рутина вновь взяла своё: занятия, домашние задания, практики и вечера в гостиных под журчание каминов и шепотки о будущих контрольных. До самого Имболка ничего примечательного, казалось бы, не происходило. Но над Хогвартсом словно сгущалось невидимое напряжение — тонкое, зыбкое, почти неуловимое.

Праздник Имболк в замке, как и положено, был встречен с почтением. В этот день в Хогвартсе зажигали сотни свечей — не только ради тепла, но и как символ очищения и надежды. Деканы факультетов провели обряды в древних традициях: благословляли землю на плодородие, устанавливали кресты Бригиты в закутках общих залов, читали стихи и зажигали свечи, которые ученики уносили с собой в комнаты.

На утро самого Имболка сова принесла Белле послание от её наставницы. В крафтовой упаковке лежали традиционные дары: аккуратно сплетённая соломенная кукла — символ богини Бригиты, пояс-оберег, вышитый вручную в кельтской технике с узорами защиты и процветания, а также баночка душистого меда с уэльских лугов, плотно закупоренная и завязанная лентой с руническим знаком здоровья.

В письме Мэгвин писала строгим, но тёплым тоном. Она напоминала, что с наступлением лета Белле предстоит начать изучение целительской магии, «раз уж у тебя кровь Холмов и поттерианское упрямство», как язвительно подметила наставница. К письму прилагался список внушительных по объёму книг — некоторые из них в библиотеке хранились под замком мадам Пинс. Так что пришлось не просто «засесть», а устроиться там почти на постоянной основе: между стопками фолиантов, пахнущих иссушенными травами и древними чернилами.

Тем временем в самом Хогвартсе начали происходить странности. Сначала пропала крыса Рональда Уизли. Искали её без особой надежды — многие считали, что она просто сбежала или стала завтраком для кого-то более хищного. Однако через две недели крыса нашлась — цела, но как-то подозрительно тучна и встревожена.

Но это было только началом. Буквально через несколько дней из коридора на третьем этаже исчез цербер, которого, как теперь уже знали почти все, тайно содержал там Хагрид. Исчезновение огромного трёхголового пса вызвало бурю — в буквальном смысле. Во время утреннего завтрака Хагрид влетел в Большой зал, рыдая во всё горло, и потребовал от преподавателей «вернуть малыша Флаффи, немедленно!»

Вскоре в замке появились члены Попечительского совета — вся дюжина, в мантиях с вышитыми гербами старейших волшебных родов. Они с суровыми лицами ходили по этажам, проверяли лестницы, шкафы, подземелья и чердаки — в поисках опасных существ. Выяснилось, что тролль в Хэллоуин был лишь верхушкой айсберга. На третьем этаже находилась целая полоса препятствий — от живых шахмат до логических и магических ловушек, прячущих неведомую тайну. Но самое странное заключалось в том, что вся эта система защиты исчезла. Исчезла — до последней детали.

Сьюзен Боунс, знавшая пол-Хогвартса и обожавшая пересказывать слухи с достоинством старой графини, поведала Белле (и, как выяснилось, ещё доброму десятку человек одновременно), что трансфигурированные шахматы, некогда охранявшие один из барьеров, всплыли на магическом аукционе где-то в Европе. Они были тут же выкуплены частной коллекцией за сумму, от которой у мадам Пинс наверняка бы закружилась голова.

— Минерва, директор Дамблдор заплатил же за работу, — ехидно заметила за преподавательским столом профессор Спраут, отхлебнув тыквенного сока и не глядя на коллегу.

МакГонагалл в тот момент застыла с таким выражением лица, что даже Перси Уизли прикусил язык и перестал читать свои правила поведения за столом. Белла же, наблюдая за сценой со своей скамьи, подумала, что вряд ли директор действительно оплатил колдовскую работу, как следует. Она припомнила, как мистер Снейп однажды в разговоре с Мэгвин мрачно жаловался на прижимистость начальства: мол, зелья для всего Хогвартса варятся буквально за счёт профессора — «и парочки скромных чудес», как он язвительно выразился.

Что-то в замке определённо начинало сдвигаться с места. И Белла чувствовала: Имболк был лишь началом.

К марту все недавние волнения в школе улеглись, как пыль после бури. Скандалы утихли, проверки завершились, цербер так и не нашёлся, а Попечительский совет исчез так же внезапно, как и появился. Хогвартс постепенно вернулся к привычному ритму: уроки, контрольные, оживлённые обсуждения предстоящих праздников, весенние прогулки и первые тёплые дожди.

Изабелла наконец смогла позволить себе выдохнуть и по-настоящему насладиться ранней весной. Снег почти растаял, обнажив мягкую землю, покрытую молодой травой и первыми робкими цветами, словно пробуждающимися после долгой зимней дремоты. Девочка вновь стала регулярно забираться на крепостную стену, откуда открывался вид на Запретный лес. Там, за каменной оградой, природа жила своей жизнью — свободной, полнокровной, без строгих рамок и правил.

Для юной ведьмы с кровью дриад столь длительное пребывание в стенах замка было настоящим испытанием. Она ощущала себя оторванной от чего-то важного — как будто забытый корень томился в сухой земле. Только взглянув на густые кроны леса, чутко дрожащие в порывах ветра, она ощущала внутреннее облегчение, словно на мгновение к ней возвращалась собственная суть.

Однако покой был относительным. Проблема, которая уже начинала её тяготить зимой, весной лишь усугубилась: мальчики. Разного возраста, с разных факультетов — они словно сговорились. Все чаще пытались оказывать знаки внимания: кто-то предлагал нести учебники, кто-то приносил угощения, кто-то — писал стихи (иногда откровенно плохие). Белла, сбитая с толку и смущённая, отчаянно пыталась спрятаться за правилами этикета, напоминая себе уроки Мэгвин о вежливой дистанции и достоинстве. Но это не особо помогало.