Песнь Холмов

Глава 17

Драко Малфой приехал в гости ближе к концу июля вместе со своей матерью, леди Нарциссой. Он был одет с безупречной аккуратностью — светлая рубашка из тонкого шёлка, жилет с серебряной вышивкой, волосы гладко зачёсаны назад. Мальчик держался воспитанно, даже слегка чопорно, хотя во взгляде читался страх и ожидание — ритуал по удалению наследия демонов был делом рискованным.

Мэгвин заранее предупредила Изабеллу, что им с гостями предстоит провести обряд с участием котла Дагды. Белла представляла себе сложность такого ритуала, где она могла только наблюдать со стороны или, в лучшем случае, подавать ингредиенты. Однако она никак не ожидала, что её одноклассник станет первым, на ком будет проведён ритуал.

Леди Нарцисса внимательно и долго рассматривала Изабеллу, будто изучала — каждое движение, выражение лица, осанку. Под этим пристальным взглядом Белле стало неловко, особенно когда ей вдруг пришло в голову, что кто-то может надеяться на их возможное сближение. «Я не собираюсь замуж за Драко», — с раздражением подумала она и постаралась скрыть эмоции за этикетом.

К ритуалу всё было готово. Они отправились в старую часовню, стоявшую на отшибе — скрытую на побережье в скалах. Стены часовни, выложенные из местного серого камня, поросли мхом и лишайником. Арочные окна были застеклены витражами, давно выцветшими от времени. Здесь пахло сухой травой, воском и древней магией.

Эту часовню Белле однажды описывала тётя Петунья. Та давно рассказала племяннице историю её появления в доме на Тисовой улице — как её подбросили на порог, как бездомного котёнка, как тётя и дядя, прихватив Беллу и Дадли, отправились в Уэльс искать эту часовню, где им могли бы помочь — и повстречали Мэгвин и старого мага, учителя их сына. Что если бы не госпожа Керрид и ученичество, то неизвестно, чем бы всё закончилось — ведь тётя была сквибом и не могла ничем помочь.

Теперь сама Белла стояла в этой часовне и с интересом рассматривала отполированные временем каменные стены, ощущая дыхание прошлого. Она представила тётю, сидящую на скамье у входа — на той самой, где сейчас устроились Драко и его мать. Наверное, Петунья тогда волновалась точно так же, как сейчас волновалась леди Малфой.

— Ну ты и выросла, малышка! — раздался тёплый голос. Белла повернулась. У дверей стоял старый маг в простой мантии, с седыми волосами, собранными в тугой хвост. — Последний раз, когда мы виделись, ты сидела на руках у своей тёти.

Белла смущённо улыбнулась. Было приятно, что её узнали, хотя сама она того дня не помнила — слишком мала была.

Зал для богослужений оказался высоким, с деревянными балками под потолком и грубо обтёсанным алтарём из чёрного камня. В центре, возле алтаря, стоял огромный каменный котёл. Он казался живым. От него исходила густая, древняя магия — сильная, насыщенная. Рунная вязь оплетала его обод, линии сложных символов поблёскивали тусклым золотом. Каменные бока были покрыты знаками, которых Белла никогда раньше не видела — не кельтские, не нордические и даже не руны Севера, с которыми она уже успела познакомиться.

Наставница уже готовила зелье: родниковая вода, собранная под утро, тщательно отобранные компоненты, магические катрены, которые требовалось петь, соблюдая ритм дыхания с древними частотами. Белла помогала молча, сосредоточенно, стараясь не сбиться. Наконец Мэгвин жестом велела ей позвать семью Малфоев и отойти — теперь она была лишь свидетелем обряда.

— Раздевайся и залезай, — спокойно сказала она Драко.

Мальчик поморщился, но подчинился. Сняв одежду, он медленно опустился в котёл, наполненный светлой, чуть парящей жидкостью. Леди Малфой сжала руки на груди, её лицо побледнело. Она подошла к Белле и остановилась рядом, стараясь не показывать волнения.

Ритуал начался.

Мэгвин запела на Древнем Наречии. Голос её сначала звучал мягко, но вскоре в нём зазвучала сила — чуждая этому миру и властная. У Беллы по коже пробежал мороз, волосы на руках встали дыбом. Казалось, что сама часовня откликалась на древнюю мелодию. Воздух сгустился, заискрил, и магия заполнила пространство — плотная, почти осязаемая.

Зелье в котле засияло мягким жемчужным светом, затеплилось, как живое. Драко, погрузившийся в него, закрыл глаза и впал в транс. Его дыхание замедлилось. Леди Нарцисса смотрела, не отрываясь, её глаза светились смесью тревоги и восторга. Белла, чувствуя её напряжение, осторожно положила руку ей на плечо — жест поддержки. Женщина кивнула, не отводя взгляда от сына.

Песнь усиливалась. Магия вибрировала. И вдруг — мальчика выгнуло дугой, он закричал пронзительно, нечеловечески. Ткань воздуха задрожала. Белла наблюдала за проявлениями магии: вокруг котла соткалась невидимая преграда — щит, воздвигнутый магией обряда. Леди Малфой шагнула вперёд, но Белла удержала её, прошептав:

— Нельзя. Нарушим — и будет хуже.

Из тела мальчика вырвался тёмный дымок — словно тень, сгусток чего-то зловещего. Он исчез, будто всосался в стену часовни. В тот же миг зелье вспыхнуло ослепительно и потухло, сменив оттенок на ярко-зелёный, прозрачный, как стекло.

Песнь стихла. Мэгвин с трудом опустила руки, глаза её потемнели от усталости.

— Забирайте сына, леди Малфой, — негромко произнесла она. — Ритуал завершён.

***

Драко проспал три дня. Всё это время Белла и леди Нарцисса ухаживали за ним по очереди — поили зельями, кормили наваристым бульоном, следили за его сном. Когда мальчик наконец очнулся, стало ясно, что благородному семейству предстоит задержаться в «Полых холмах» ещё на неделю.
Драко был очень слаб — с трудом поднимался даже на подушки. Его магия дрожала, как листья под ветром, пульсируя то всплесками необузданной силы, то замиранием, словно боясь разгореться вновь. Она текла по нему, как весенний разлив: непредсказуемая, живая, и оттого — опасная.