Песнь Холмов

Глава 20

Ночное небо над Запретным лесом было затянуто тяжёлыми облаками, от которых изредка срывался мелкий весенний дождь. В воздухе витал запах мокрой хвои и сырой земли — земля пробуждалась после зимней дремы, словно вспоминая, что пришло время перемен. Над верхушками елей скользила огромная белая сова. Её полёт был стремителен, точен, исполнен древней силы. Чуть поодаль и ниже, опережая вечерний ветер, в образе кречета парил другой хищник — стройный и сильный, с узором тёмных перьев на крыльях. Это был Гилмор ап Лливелин, младший сын Мэгвин Керрид.

Они летели к потаённой поляне в глубине леса, защищённой от взглядов и чар, недалеко от северных границ Хогвартса. Там, среди вековых деревьев, где магия была особенно густой, насыщенной, искривляющей само пространство, их уже ждали.

На опушке, укрытой от посторонних глаз завесой иллюзий, стояли двое мужчин. Томас Гонт — высокий, резкий в движениях, с лицом, в котором угадывались аристократические черты, и Северус Снейп — мрачный, почти неподвижный, словно вылепленный из ночной тени. Они говорили вполголоса, не нарушая дыхания леса, чьё чуткое магическое равновесие было важно не потревожить.

Лес встречал их напряжённым безмолвием. После Имболка древние чары земли начали оживать. Хотя снег ещё укрывал землю в затенённых местах, он уже подтаивал, обнажая корни, мох, первые пробивающиеся ростки. Запретный лес чутко отзывался на приближение весны, но вместе с обновлением чувствовалось что-то тревожное — будто под толстым покрывалом мира и силы начинала скручиваться тень.

Маги Холмов мягко спустились с небес и, коснувшись земли, в один плавный жест вернули себе человеческий облик. Мэгвин Керрид шагнула вперёд — высокая, величественная, с серебром в косах, и глазами, полными беспокойства. Рядом оказался Гилмор — в мантии защитника, с кожаным футляром с рунами на поясе. Его лицо было сосредоточенным, будто он готовился к сложному и опасному делу.

— Миссис Керрид-Лливелин… и, полагаю, мистер Лливелин, — произнёс Томас Гонт с подчеркнутой вежливостью, но напряжённость в его голосе выдавала волнение.

— Гилмор ап Лливелин, — спокойно представился молодой маг, кивнув. — Я здесь по просьбе моей матери.

— Гилмор — специалист по нейтрализации агрессивной магии и последствия ритуалов, — пояснила Мэгвин, внимательно глядя на собеседников.

— Что ж, — начала она, скрестив руки на груди, — джентльмены, у нас с вами заключено взаимовыгодное соглашение. Именно поэтому я сочла необходимым сообщить: Братство, о котором вы прекрасно осведомлены, перешло в активную фазу.

Магия поляны едва заметно вздрогнула, словно реагируя на её слова.

— Результаты искажающих ритуалов уже ощущаются, — продолжила она. — Пространственные складки нестабильны, лакуны страдают. После Йоля нам пришлось провести девять нейтрализующих обрядов по всему Уэльсу, чтобы не допустить провалов. В Англии, насколько мне известно, таких ритуалистов нет. И теперь — вести из Хогвартса.

Её голос стал жёстче, в нём просквозило тревожное материнское напряжение.

— Моя ученица надёжно защищена — ритуалами и древними печатями. Однако на днях сработала одна из защитных татуировок. Та, что охраняет от насилия. Она активируется только при прикосновении мужчины с намерением причинить вред.

Мэгвин взглянула прямо на Снейпа, её глаза потемнели.

— Мистер Снейп, что произошло? Девочка пишет, что всё в порядке, что этот человек больше не причинит ей зла. Но правда ли это?

— Видите ли, госпожа Керрид, — холодно произнёс Северус, с почти скучающим выражением лица, — в данный момент всё действительно в порядке. Мистер Локхарт больше никому не причинит неудобств. Ему предстоит весьма длительное пребывание в отделении лечения умственных травм в Больнице Святого Мунго.

В его голосе не было ни тени удовлетворения или злорадства — лишь сухая, почти академическая констатация факта. Он даже не удостоил ситуацию осуждением, словно речь шла о повреждённой колбе в лаборатории.

Мэгвин смотрела на него пристально, с подчеркнутым вниманием, в котором сквозила тревога. Гилмор бросил короткий взгляд на мать, но промолчал. Томас Гонт, стоявший немного в стороне, сдержанно усмехнулся — едва заметным изгибом уголков губ. То ли одобрение, то ли насмешка.

Северус продолжил, не меняя тона:

— Дело в том, что ещё в начале прошлого учебного года я настоятельно порекомендовал нескольким наиболее надёжным студентам Слизерина приглядывать за мисс Поттер. После Самайна мистер Малфой, движимый семейным долгом, взял под своё неофициальное покровительство заботу о безопасности и репутации своей кузины. К нему присоединились мистеры Нотт и Забини. Все трое проявили завидную наблюдательность и дисциплину.

Он позволил себе краткую паузу, затем с оттенком иронии добавил:

— Именно они подали мне сигнал, что профессор Защиты от тёмных искусств проявил к юной мисс излишнюю… инициативу. Попытался схватить её. И получил, выражаясь профессиональным языком, откат от встроенной защиты.

Лицо Северуса оставалось непроницаемым, но воздух вокруг ощутимо похолодел — словно сама магия замерла, прислушиваясь к тому, что произносилось.

— Я немедленно вмешался, — заключил он. — В настоящий момент бывший преподаватель страдает от тяжёлых когнитивных нарушений и, с полной уверенностью могу сказать, преподавать уже не сможет. Ни здесь, ни где бы то ни было ещё.

— А что вы можете сказать о директоре? — голос Мэгвин звучал тихо, но сдержанная тревога в нём была ощутима, как натянутая струна. — Пару недель назад я получила от него весьма странное послание. Альбус будто намекает, что больше не контролирует ситуацию. И если сопоставить это с тем, что пишет мне Белла… картина выходит тревожная. Искажения магии в Хогвартсе зашли слишком далеко — кто-то активирует сразу несколько ритуальных кругов. Пока моя ученица инстинктивно их нейтрализует, но это не может продолжаться бесконечно.

В ночной тишине, прерываемой только редким шелестом листвы и далёкими криками лесных тварей, слово взял Томас Гонт. Он сделал шаг вперёд, тень от капюшона скрывала верхнюю часть его лица.