Песнь Холмов

Глава 23

- Бен, послушай меня, пожалуйста! Мы с твоим отцом начали эту партию лишь затем, чтобы создать неразрешимый конфликт между Риддлом и Поттерами. Если Том вернулся и договорился с наследницей Поттеров — или с её опекуном, — продолжать эту линию не просто бессмысленно, но и опасно! — голос Дамблдора дрожал. Он был в отчаянии.

Комната, в которой они находились, утопала в полумраке: тяжёлые портьеры плотно скрывали окна, а единственный источник света исходил от тонкой свечи в кованом серебряном подсвечнике. Пахло ладаном, пергаментом и старой древесиной. Кабинет главы Рода Ривернов хранил в себе атмосферу власти, терпения и жестокой осмотрительности.

Альбус сидел в кресле, сутулившись и сжимая пальцами подлокотники, будто надеялся вырвать из них последнюю опору. Ему пришлось принять умострительное зелье, сваренное Снейпом, и заплатить за него по полной ставке гильдии — только чтобы, наконец, осознать, что происходит вокруг. И тогда, с холодной ясностью, его поразило: они проиграли.

Не просто проиграли — были обойдены, переиграны и вытеснены. Оставалось только свернуть деятельность и затаиться, надеясь, что Том вернётся безумным. Это был бы подарок судьбы. Но всё указывало на другую, куда более пугающую версию — и, увы, самую невыгодную для них.

Альбус терял магию. Она утекала как сквозь трещины в его теле и воле, унося с собой не только силу, но и ясность ума. Мысли путались. Он тупел. Это было страшнее любого проклятия.

Он всегда гордился своим умом. И потому ужас, охвативший его, когда он впервые осознал грядущую утрату, делал его поступки всё более резкими, отчаянными, непредсказуемыми. Сейчас он цеплялся за последнюю надежду — разум Бенедикта.

Бенедикт Риверн — молодой маг, наследник молодого рода, с безупречной репутацией и лицом, будто выточенным из камня. Его движения были точны, голос спокоен, а глаза — серые, как сталь перед ударом. Он был не просто хозяином кабинета. Это был сам лидер Братства Теней.

И он молчал, выслушивая Дамблдора. В этом молчании не было страха или нерешительности — только холодный расчёт и, возможно, лёгкая тень скуки.

— Директор, вы слишком драматизируете. Но так толком и не объяснили, что же произошло с Хранителями Зеркал. Они достигли цели и скрылись? — голос мистера Риверна звучал вежливо, но холодно. Он уже всё для себя решил.

Бенедикт говорил мягко, словно успокаивал собеседника, но за этой вуалью скрывалась непреклонность. Его лицо оставалось неподвижным, а глаза — светло-серые, прозрачные, как замёрзшая гладь озера — не отражали ни сомнений, ни тревоги. Он был убеждён: никто не погиб, наоборот — Хранители Зеркал обрели неведомую силу и ушли в тень, чтобы подготовиться к следующему этапу. Переубедить его было невозможно.

Альбус попытался. Он описал всё увиденное: ритуал на Остару, искажение пространств, следы исчезновения. Привёл выводы собственного расследования, проверенные и перепроверенные. Но Риверн остался глух ко всем доводам. Даже отсутствие активных крестражей не впечатлило его.

А Дамблдор, между тем, проверил всё. Дом Блэков на Гриммо-Плейс, сейф в Гринготтсе, руины в Литл Хэнглтоне... Там, где раньше стояла лачуга Гонтов, теперь раскинулась ровная, ухоженная лужайка, а воздух звенел от напряжения — в этом месте ощущалась складка пространства, странная и живая. Он отрядил Наземникуса Флетчера следить за этим участком. Доклад был тревожным: складка не просто существовала — она заселялась. Кто-то или что-то использовало её как точку перехода.

Постепенно вырисовывалась удручающая и зловещая картина..

Из тринадцати Хранителей Зеркал осталось пятеро. И Тень Говорящего. Тот самый медиум, через которого вещала чуждая сущность, почитаемая Братством как божественная — а Альбусом, с первых встреч, как демоническая. Он ощущал её присутствие как нечто холодное, бесконечное и чуждое миру живых.

И хуже всего было то, что Бенедикт Риверн собирался продолжать. Он по-прежнему верил, что ритуалы Инверсии — это путь к победе. Что они близки к перелому. Что за следующей чертой ждёт сила, способная преобразить магический мир.

И Альбус понял — всё, что он может сейчас, это не убедить, а остановить.

«Ну или хотя бы задержать», — с холодной решимостью подумал Альбус, скрывая истинные намерения за привычной маской учтивости.

Он откинулся на спинку кресла, изобразив вид умудрённого опытом старца, которому лишь слегка досаждают юношеские порывы собеседника.

— Совершенно согласен, Бен, — с мягкой интонацией произнёс он. — Думаю, ритуалы следует спланировать так, чтобы финальный пришёлся на Самайн.

Он говорил спокойно, даже одобрительно, слегка кивнув, словно соглашался с особенно разумным доводом. А в глубине души усмехнулся:

«Чтобы убрать тебя наверняка, недоумок».

Отеческая улыбка тронула губы Дамблдора, скрывая презрение и усталость. Он умел играть роли. Великий Светлый Волшебник. Наставник. Мудрец. Но теперь он был просто стратегом, пережившим слишком много и утратившим слишком многое, чтобы позволить себе ещё одну ошибку. Приняв решение, маг испытал невероятное облегчение и понял, как ему действовать дальше.

В политике главное — вовремя уйти со сцены. И у Альбуса было уютное место, где он надеялся встретить старость… или начать всё заново. Дом в горах, где тишина не таит угрозы, и книги не шепчут проклятий между строк. Но до этого надо было дожить и желательно в добром здравии.