Песнь Холмов

Глава 25

Люциус Малфой вошёл в кабинет министра Магии с той самой утончённой снисходительной улыбкой, которую он годами оттачивал перед зеркалами поместья Малфоев. Его шаги звучали мягко, как шелест дорогой ткани, но в каждом движении чувствовалась холодная уверенность породистого хищника, ступающего в чужой вольер.

К очередному владельцу этого кабинета лорд Малфой не испытывал ни малейшего уважения — лишь устойчивое, почти физическое презрение. В магической Британии министры, по его убеждению, никогда не были по-настоящему самостоятельными фигурами. Все они, так или иначе, подчинялись маггловскому кабинету министров Её Величества, а значит, должность эта была скорее декоративной, чем властной. Ни один из министров не был выдающейся личностью — и в этом, вероятно, заключалась их главная «добродетель».

Но Фадж… Фадж сумел превзойти даже своих бесцветных предшественников. Его политическая зависимость напоминала безвольное заклятие повиновения, слишком усердно наложенное и давно утратившее меру. В глазах Люциуса он вызывал то же отвращение, что и крысы, обживающие подвалы старинных особняков, — неприятные, назойливые, живучие.

Тем не менее, в данный момент именно этот пренеприятнейший субъект с пониженной социальной ответственностью и отсутствием внутреннего стержня возглавлял Министерство Магии. И Люциусу, как и многим другим, приходилось это терпеть — в политике иногда требовалось иметь дело даже с грязью, лишь бы суметь направить её в нужное русло.

— Фадж! Какое восхитительное утро, не находите? — голос Люциуса звучал легко, даже весело, как будто он случайно забрёл на чашку чая, а не на политическую дуэль. — Мне сообщили, что вы буквально жаждете увидеться со мной. А я всё равно был поблизости, решил — почему бы не заглянуть?

Люциус знал, как держаться. Его манера говорить была безукоризненной, вежливо-аристократичной, но именно это беззаботное добродушие было опаснее любого проклятия. Он не выдал ни тенью лица, насколько сильно ему в данный момент нужен этот разговор.

— Доброго утра, Люциус! — Фадж поднялся с места с выражением рвущейся на свободу любезности.

Улыбка Люциуса чуть дрогнула. Он едва заметно поморщился от фамильярности, позволенной этим невоспитанным клерком, временно возомнившим себя властью. "Люциус" — как будто они делили кружку эля в Хогсмиде, а не решали судьбу магической Британии.

— Меня тревожит вопрос, — продолжил министр, слегка понизив голос, — касательно этого… вашего конклава.

Люциус изобразил вежливое недоумение и плавно опустился в кресло перед столом, вытянув перчатки.

— И что же тут такого тревожного, Корнелиус? — он деликатно подчеркнул имя, как будто напоминая о границах иерархии. — Конклав — вполне легитимный орган. Единственный, между прочим, который ещё хоть как-то может удержать структуру правления в магической Британии. От прежнего осталась, как вы сами понимаете, лишь оболочка. Благодаря Конклаву у нас, по крайней мере, будет возможность вести прямой диалог с Уэльсом и Шотландией. А главное — предотвратить неминуемую попытку независимости Корнуолла.

Он склонился чуть вперёд, голос стал мягким, почти шёлковым:

— А то знаете ли… сидеть на нескольких стульях — весьма затруднительно. Особенно когда эти стулья, — он сделал едва уловимый жест рукой, — начинают разъезжаться в разные стороны. Очень неудобное положение, согласитесь.

— Меня тревожит то, — напряжённо сказал Фадж, — что само существование подобных организаций подрывает авторитет Министерства Магии.

Люциус вскинул бровь с едва заметной насмешкой.

— Ах, так вы думаете, что потеря, скажем, Корнуолла не подорвёт ваш авторитет окончательно? — он медленно поднялся, как будто давая вес своим словам. — Интересно… что скажет на это премьер-министр Её Величества? Или вы до сих пор считаете, что маглы не знают, как зыбко положение магического сообщества?

— С чего вы вообще взяли, что Корнуолл собирается покинуть Магическую Британию?! — в голосе Фаджа дрогнули высокие нотки раздражения, и щёки его окрасились в болезненно-розовый оттенок. Он начинал закипать — слишком быстро для человека, считающего себя политиком.

Люциус едва заметно вздохнул, позволяя себе краткий взгляд на окно, за которым осенний Лондон утопал в тумане. Он не собирался тратить больше времени на бессмысленные перепалки.

— Напомните мне, как обстоят дела с бюджетом, министр? — холодно осведомился он, и его голос прозвучал как удар серебряного ножа по стеклу.

Финансовая ситуация Министерства была не просто плачевной — она приближалась к катастрофической. Поток налогов из регионов почти иссяк, особенно из Шотландии и Уэльса, где местные Советы магии прямо заявляли о независимости. Финансирование социальных программ было урезано до костей. А магический Корнуолл, со своей древней, упрямой культурой и независимыми кланами, уже давно шептал о сепаратизме — достаточно было искры.

Фадж заморгал, хватая ртом воздух, как золотая рыбка на берегу, застигнутый внезапным приливом реальности.

Люциус, наблюдая за этим, сдержанно поморщился. Всё было даже хуже, чем он предполагал. Фадж не просто слаб — он не контролирует ситуацию. А значит, ситуация вот-вот начнёт контролировать его.

Он встал и, обойдя кресло, медленно, с достоинством, скрестил руки за спиной.