Песнь забытого пламени

Глава1

Снег лежал неровно, кое-где потемнев от золы и ветра. Солнце ещё не взошло, но первый свет уже окрашивал скалы в бледно-серебристый тон. В этих местах утро наступало медленно, с неохотой, как и всё живое, затаившееся в холоде.

Айрина проснулась с тем же напряжением, с которым и засыпала. Её сны — если это можно было назвать снами — всегда были рваными, безобразными клочьями огня, пепла и голосов, не имевших лиц. Иногда она просыпалась с криком, но сегодня было тихо. Слишком тихо.

Она лежала, прижавшись к валуну, в вырытой вручную ямке, прикрытой снаружи еловыми ветками. Под спиной — слой старого мха, почти сухого. Рядом — старенький нож и туго связанная кожаная сумка. Внутри — остатки вяленого мяса, кусочек хлеба, давно уже твёрдого, как камень, и завёрнутая в тряпицу деревянная фигурка — лисица, вырезанная братом. Она не умела хранить вещи. Но эту хранила всегда.

Потянувшись, Айрина с трудом выбралась из укрытия. В воздухе стоял запах хвои и чего-то сырого, зимнего. Небо над головой было чистым, но от этого спокойствия ей становилось тревожнее. Она уже знала: тишина здесь — не благословение, а предупреждение.

Она жила в изгнании третий год. С тех пор как её мать умерла от лихорадки, а деревня отвернулась, отводя глаза от её пепельных волос и глаз цвета меди, она жила одна. Точнее, вдвоём — с братом, до недавнего времени. Но теперь он был внизу, в деревне, под чужой фамилией и под строгим запретом на любые разговоры о сестре.

Они придумали это вместе: он — среди людей, она — среди теней. Так было безопаснее.

Айрина поднялась на ноги, расправляя затёкшие плечи. На ней был старый, до дыр заштопанный плащ, внизу подпоясанный верёвкой. Нож — в сапоге, копьё — спрятано у подножия скалы, рядом с ловушками. День начинался с охоты. Еды оставалось на один вечер.

Она двинулась по узкой тропке, оставляя за собой лёгкие следы. Двигалась тихо, как учили. Каждый шаг — продуман. В этих лесах иногда встречались странники, разбойники, охотники. И если уж кто-то найдёт следы, пусть они ведут в ложное место.

Дичь попалась быстро — молодая косуля. Она вышла к ручью, наклонив стройную шею, и не заметила, как тень скользнула за деревом. Меткий бросок — и копьё пронзило цель. Айрина подождала, пока животное перестанет дёргаться, потом осторожно приблизилась. Прикоснулась к тёплой, ещё живой шкуре.

— Прости, — прошептала она.

Каждый раз, когда она убивала, она извинялась. Не потому, что боялась — потому, что понимала. Эта кровь — плата за её жизнь. За возможность прожить ещё один день. За возможность защитить брата. За молчание.

---

К полудню Айрина уже вернулась в укрытие. Косулю освежевала в глубине оврага, где земля оставалась мягкой. Мясо повесила на проволоку, натянутую между двумя деревьями, спрятав за еловыми ветками. Ветер был правильный — не отнесёт запах в сторону деревни. Она проверила ловушки, две из которых сработали: одна — с кроликом, вторая — пустая, но согнутая, как будто кто-то умный пытался её взломать.

Ещё один день прожит. Она не чувствовала облегчения.

Сев у костра, Айрина развернула тряпицу с лисицей. Пальцы провели по вырезанным линиям. Когда брат дал ей эту фигурку, он сказал: «Ты быстрая. Ты тихая. Ты умная. Лисица — это ты». Тогда они оба смеялись. Сейчас — только воспоминание.

Над горами поднималась тень. Айрина не смотрела в ту сторону. Она знала: не нужно думать о завтрашнем дне. Здесь живут по-другому. Здесь день — это всё, что у тебя есть.

Но в тот вечер ветер изменился.

Он принёс с собой запах дыма. Чужого.

И шорох голосов. Издали. Настороженных. Сердитых.

Айрина вздрогнула.

Кто-то приближался.
Она услышала их ещё до того, как увидела: тяжелые шаги, лязг оружия, сухой треск ломаемых веток. Не зверь, не охотник. Люди. Их было не меньше пяти. Они двигались осторожно, но с упрямой прямотой — не блуждая, не ища. Они знали, куда идут.

Айрина прижалась к земле. Сердце застучало — громко, отчётливо. Она закрыла глаза, считая удары. Пять… семь… двенадцать. Нет — их больше. Пятнадцать. Пятнадцать человек.

Голос раздался резко, низко, с хрипотцой:

— Здесь. Следы свежие. Трава вмята. Она где-то рядом.

Она знала этот голос. Принадлежал он Керану, кузнецу из деревни. Когда-то он приносил её брату гвозди и щепки для игрушек. Теперь — вёл погоню.

Айрина тихо отползла от костра, прижавшись к стволу. Пламя она уже потушила, но дым ещё висел в воздухе. Поздно. Они нашли её.

Она не успела достать нож, когда кто-то схватил её за капюшон и рванул назад. Земля ушла из-под ног. Айрина вскрикнула, но её тут же прижали к земле. Сапог — грубый, грязный — оказался у неё на груди.

— Ведьма! — выдохнула чья-то женщина, рыжеволосая, с глазами, полными страха. — Видели, как она бродит по склонам, как дичь уходит, где она проходит! Это из-за неё скот гибнет!

— Она сожгла жертвенник! — выкрикнул кто-то. — Молния ударила после того, как она мимо прошла!

— Это знак! — согласился третий. — У неё глаза неестественные, как у зверя!

Керану не нужно было больше подтверждений. Он наклонился к Айрине и ткнул пальцем в лицо:

— Три года мы терпели твоё проклятое присутствие. Думали, уйдёшь. Думали, сдохнешь от холода. А ты живёшь. Охотишься. Магичишь.

Айрина молчала. Взгляд её был пустым. Внутри — ни страха, ни гнева. Только глухой холод.

— Где твоя метка? — заорал кто-то. — Покажи плечо! У ведьм там знак!

Руки грубо разорвали ей ворот, потянули рубашку. Айрина дёрнулась, но сапог на груди не дал ей подняться. Она задыхалась.

— Нету, — выдохнул парень. — Чисто.

— А это? — Женщина ткнула в цепочку на шее — простую верёвку с куском обсидиана. — Что это за камень? Он горячий!

— Это её амулет! — хором зашипели остальные.

Кто-то ударил её. Потом ещё. Воздух стал металлическим. Она чувствовала, как под кожей скапливается жар, как будто пульс вспыхивает огнём. Ей было больно, унизительно, страшно. Но боль не сломала её. Она стиснула зубы и не закричала.