Песнь забытого пламени

Глава3

Ночной воздух был тяжёлым, будто сам лес замер в преддверии бури. Руины древнего святилища Сарэн-Гала возникли из тумана — мрачные, покрытые мхом и трещинами, словно застывшие в вечном ожидании. Тусклый свет их факелов выхватывал из мрака полустёртые барельефы: фигуры воинов, искажённые лица забытых богов, чьи имена канули в прошлое. Каждый шаг отзывался эхом, и ветер гулял по заброшенным залам, будто нашёптывая забытые молитвы.

Айрина держала руку на рукояти кинжала, хотя знала, что сталь едва ли спасёт их здесь. Сердце её сжималось: каждый камень этих руин был пропитан древней магией — чужой и зловещей. Казалось, что стены дышат — слышно было глухие стоны, словно под камнями кто-то медленно пробуждался.

Кайлан шагал впереди, напряжённый и сосредоточенный. Его глаза — привычно холодные, но сегодня в них сквозил страх. Он знал, что здесь происходит. Но не говорил.

Аллен, идущий за ними, всё чаще оглядывался, бормоча себе под нос отрывки из песен, которые слышал только он. Его лицо, обычно светлое, теперь казалось болезненно-бледным — как полотно в лунном свете. Вдруг он замер, прислушиваясь к глухим крикам, доносившимся из-под земли. Крики, которых больше никто не слышал.

— Здесь… они, — прошептал он, глаза расширились. — Песни… зовут меня.

— Не слушай их, — резко бросила Айрина, — это не твои Песни.

Аллен с трудом кивнул, но взгляд его оставался рассеянным. Вокруг них дрожали тени, и каждый звук казался громче: треск веток, далёкий шорох воды под скалами. Вдруг земля под ногами задрожала, и Айрина почувствовала — магия оживает, просачивается сквозь трещины мира.

С низким гулом из-под земли раздался протяжный вопль, который будто отозвался в груди каждого из них. Камни задрожали, трещины раскрылись, выпуская клубы чёрного дыма — и из мрака начали выползать порождения Зверя: бесформенные, искажённые, с глазами, горящими кровавым светом.

— Приготовьтесь, — хрипло сказал Кайлан, вынимая меч.

Айрина ощутила, как тепло поднимается по её венам — дыхание Пламени. Она знала: битва будет. И каждое слово Песни, даже забытое, звучало в её крови.
Они стояли на границе света и тьмы, когда земля снова содрогнулась. Треск древних плит разнёсся эхом по руинам, и чернота словно ожила, вырываясь из глубин. Тени текли по камням, словно чёрная кровь, извиваясь и сплетаясь в формы, неведомые разуму. У порождений Зверя не было лица — лишь пустота, искажённая злобой и голодом.

Айрина сжала рукоять кинжала, ощущая, как в её венах загорается жар. Но это было не обычное пламя — это была древняя магия Огня, которой её кровь отказывалась повиноваться без борьбы. Вокруг неё тени шевелились, шептали чужие слова, пытались проникнуть в разум. Но Айрина стиснула зубы и шагнула вперёд, отбросив страх.

Первое существо выползло из трещины — чёрное, без глаз и формы, оно двигалось рывками, словно оживший кошмар. Кайлан уже стоял перед ним — меч в руке, тело напряжено, глаза горят решимостью. Он ударил, и лезвие встретилось с пустотой, как с камнем. Существо взвыло, отпрянуло, но не исчезло.

Айрина сделала глубокий вдох. Внутри неё вспыхнула Песнь — не слова, а пульсирующий ритм, от которого замирало сердце. Она вытянула руку, и ладонь её окутало пламя — не яркое, а бледно-золотое, как последний луч на закате. Огонь обжёг её кожу, но она не отдёрнула руку. Словно бы это был долг, долг крови, которую она несла.

— Отошли! — выкрикнула она, бросая всполох света в чёрное месиво.

Пламя взвилось, с ревом обрушилось на тени. Тьма завизжала, отступая, но за ней вынырнули новые порождения — теперь уже целая стая. Аллен, дрожа, держал перед собой амулет, а губы его беззвучно шевелились. Он слышал их, слышал Песни Зверя, но не мог оторваться от этого звука. Его глаза были пусты, зрачки — как две бездонные бездны.

— Аллен! — крикнула Айрина, — Слушай меня, а не их!

Её голос прорвался к нему сквозь вой. Юноша моргнул, дрожащая рука с амулетом упала. Он прижал ладони к ушам, пытаясь заглушить голоса, что рвали его изнутри.

Тем временем Кайлан прорубал себе путь сквозь порождения Тьмы. Каждый его удар был точен и страшен — меч пел в его руках, рассекая мрак. Но чудовища не умирали: рассечённые, они срастались, поднимались вновь. В глазах Кайлана светилось что-то, чего Айрина раньше не видела — отчаянная решимость, что-то древнее, словно эхо чужой войны.

Тьма наступала, смыкаясь кольцом. Айрина шагнула ближе к Аллену, прикрывая его плечом. Она чувствовала жар в ладонях — Песнь Огня взывала, требуя полного подчинения. С каждым вдохом Айрина слышала её громче — как голос матери, как крик крови, что звала в древние времена.

— Не бойся… — пробормотала она, больше для себя. И шагнула в гущу теней.

Пламя вырвалось из её рук, ослепительно яркое. Вздох ветра — и тени взвыли, отступая от огня, но лишь на миг. Их не страшил свет — лишь на мгновение он рассеивал их, и снова тьма сжималась вокруг.

Айрина сражалась, каждый взмах пламени был как удар сердца. Но с каждым движением силы её истончались, жар превращался в боль. В ушах стоял гул — Песнь звала, но слова были неясны, смятые искажённой магией руин.

Рядом Кайлан отбивался, меч его сверкал в тусклом свете факелов. Он не сказал ни слова, лишь иногда хрипло выдыхал — словно отчитывая удары сердца. Его движения были отточены, как у охотника, но каждая тень, с которой он сталкивался, оставляла на нём отметину: кровь, ссадины, тяжесть в плечах.

Вдруг Аллен вскрикнул — не от боли, а от звука, что услышал лишь он. Его глаза закатились, и он рухнул на колени, дрожа. Порождения Тьмы ринулись к нему, но Айрина заслонила мальчика собой. Пламя вспыхнуло вновь, но в этот раз было иное — в нём слышался зов, древний и могучий.

Песнь.

Она впервые услышала её так ясно — не просто звук, а живую силу, ритм, что звучал в сердце мира. Айрина раскрыла ладони, и пламя в них вдруг стало бесконечным. Огонь зазвучал, словно музыка, и тьма дрогнула.

— Песнь… — выдохнула она.