Песнь забытого пламени

Глава 6

Небо было иным.

Айрина стояла на краю деревянной площадки, устланной алыми тканями и металлическими полосами, которые звенели от каждого порыва ветра. Под ней простиралась бездна — не пропасть, а чистое, звонкое ничто. Небесные острова Аэлингов не знали корней, и воздух здесь будто сам пел, натянутый между гулкими мостами из живого дерева и искрящихся кристаллов.

Она сжала поручень, покрытый тонким инейным налётом, хотя было лето. Ветер обжигал лицо, а сердце билось неровно — словно и оно пыталось перестроиться под иные ритмы, неведомые песни.
— Это неестественно, — тихо сказал Аллен, подойдя ближе. — Острова не должны держаться в воздухе. Они будто забыли о гравитации.
— Они помнят о Песне, — ответила Лиана, поднимая глаза к светящимся сферам, парящим между башен. — Здесь Песнь никогда не умирала окончательно. Просто спала.

Кайлан шёл последним. Он не смотрел на них, лишь скользнул взглядом по ближайшей платформе, где аэлинги — существа с полупрозрачными крыльями и застывшими лицами — склонились над картой, чертя знаки на воздухе.
— Им нельзя верить, — буркнул он. — Их мир — надлом, как и они сами.
Айрина не ответила. В его голосе снова звучала неприязнь, которую он сдерживал со дня битвы под Сарэн-Галом. Он стал отстранённым, как будто расстояние между ними росло не в шагах, а в воспоминаниях, что внезапно обрели острые грани.

К ним приблизился аэлинг. Высокий, почти неземной, он ступал как тень на воде. Его голос был кристаллом:
— Мост к Вратам открыт. До захода светил у вас три круга. Потом буря.

— Что за буря? — спросил Аллен.
— Мы не знаем. Мы не властвуем над Песнью. Мы — лишь её эхо.

Отряд двинулся по мосту, прозрачно-голубому, дрожащему от ветра. Под ними не было земли, только лёгкие облака и слабо мерцающие контуры прошлого — тени руин, исчезнувших с материка. Айрина ступала первой, чувствуя, как магия в ней дрожит, отзывается. Здесь, в этом месте, пламя не сжигало, но звенело, словно струна.

— Ты чувствуешь это? — спросила Лиана.
— Оно поёт, — прошептала Айрина. — Слишком тихо. Словно боится быть услышанным.

Позади вновь послышался голос Кайлана:
— Может, оно поёт не нам. Может, оно нас предупреждает.
Её остановил холод его тона. И впервые за долгое время она почувствовала страх. Не перед бездной. А перед тем, что может быть между ними.

Башни аэлингов росли вверх, не утяжеляя землю — как будто их тянуло небо, а не держали корни. Хрупкие и высокие, из стекла и света, они переливались в облачном мареве, отражая солнца и звёзды, что здесь, на высоте, сияли одновременно. Воздух дрожал от тишины, в которой звенела каждая мысль.

Айрина не сразу поняла, что они вошли в область Песни. Ощущение было тонким, почти интимным — как если бы кто-то смотрел ей в сердце, не вторгаясь, а слушая его звук.

— Врата ещё не открыты, — сказал аэлинг, провожающий их. Его голос звучал не словами, а вибрациями. — Вы должны пройти Испытание.

Кайлан вскинул брови.
— Мы не договаривались на это.
— Сами Врата требуют. Не мы. Не ты. Не она.

Они оказались в зале, где стены были как дыхание: мерцали, исчезали, вновь появлялись. По периметру стояли постаменты с чашами — в них не было ни огня, ни воды, только пепел и звук. И каждый звук — уникален. Аллен наклонился к одной из чаш и, не удержавшись, коснулся её края. Воздух содрогнулся — и мальчик отшатнулся.
— Я… Я услышал себя, — прошептал он. — Но не я сейчас. Я — потом. Или тогда…

Лиана коснулась его плеча.
— Не трогай. Песнь тут искажена. Или наоборот — предельно чиста. Для нас это и есть опасность.

Айрина медленно прошла вдоль чаш. Её сердце било рвано, а внутри будто что-то разворачивалось, тянулось к невидимому свету. В одной из чаш она услышала шёпот:

> «Ты — последняя. Пламя ждёт. Ключ у тебя. Но замок — он сам».

Она едва не выронила амулет, висевший у неё на груди — тонкую металлическую пластину с выжженным символом. Он стал горячим, как уголь. Она спрятала его под одежду, пряча даже от себя.

— Это ловушка, — процедил Кайлан. — Нас проверяют.
— Всё в этом мире проверка, — ответила Лиана, не оборачиваясь. — Даже дыхание.

Их проводник — аэлинг с глазами, словно покрытыми инеем, — остановился перед аркой, что не имела ни дверей, ни запоров.
— Лишь те, кто слышит Песнь в себе, могут пройти. Остальным она покажет их искажённое эхо.

Кайлан шагнул вперёд.
— Если это уловка, я…
— Тогда Песнь проглотит тебя, — спокойно сказал аэлинг.

На миг воцарилась тишина.

Айрина посмотрела на каждого. Лиана — спокойна, но напряжена, как струна. Аллен — испуган, но не отступает. Кайлан… он не боится. Но боится быть увиденным. Настоящим.

Она сделала первый шаг к арке.

И небо изменилось.

Всё вокруг застыло. Башни исчезли. Аллен, Лиана, Кайлан — исчезли. Осталась только она. И перед ней — женщина из пламени и тьмы. Лицо было неясным, голос — тянулся из глубин:

> «Сможешь ли ты воспеть то, что не звучало веками? Или станешь такой же, как все: немой перед Песнью?»

Айрина дрожала. Но не от страха. От того, что внутри неё — тоже звучало. И, может быть, это была не её магия. А сама Песнь, что, наконец, нашла отклик.
Она вернулась — или, возможно, мир снова впустил её. Но был ли это тот же зал, что прежде? Всё казалось прежним: постаменты, хрупкий свет, чаши, наполненные эхом. И всё же иное: грани реальности теперь звучали, как натянутые струны, каждая — в её тональности. Айрина ощутила, как в груди бьётся не просто сердце — а целый аккорд.

Кайлан стоял справа. Бледный. Пот. Взгляд — опущен. Он молчал, но она чувствовала, как внутри него что-то борется. Песнь коснулась его — и увидела. Возможно, глубже, чем он хотел. Возможно, больше, чем он сам знал.

— Ты в порядке? — прошептала она.
Он медленно кивнул.
— Это было… без слов. Но я слышал. Себя. До того, как я стал мной. И после…

Он не закончил. Лиана шагнула ближе — как всегда прямая, но в ней теперь не было твёрдости. Она словно отбрасывала мягкую тень.
— Здесь время не течёт. Оно плетётся за нами, как шлейф. И иногда… смотрит в ответ.