Песнь забытого пламени

Глава 7

Первые трещины появились на рассвете.

Они вытянулись узкими алыми линиями по чёрной земле, как следы когтей на плотной ткани мира. Айрина заметила их сразу — не глазами, а кожей. Пространство словно вздрагивало под её шагами, и даже ветер, лёгкий и несущий запах далёких вод, казался натянутым, как перед бурей.

Группа стояла на границе древнего плато — некогда цветущей равнины, названной Эйлантар. Теперь там не росло ничего. Камни, покрытые пеплом, потрескавшаяся почва и слабое сияние, исходящее из разломов, — всё говорило об одном: Сердце Мира близко.

— Здесь пульсирует сама смерть, — прошептала Лиана, сжимая в ладонях свою серебряную цепь с символом Песен.

Аллен шёл последним. Он не жаловался, но на его лице лежала тень. Он всё чаще задерживался позади, прислушиваясь. Губы его шевелились, будто он разговаривал с кем-то невидимым. Когда Айрина обернулась к нему, он вздрогнул и отпрянул, будто очнулся от сна.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

— Я… слышу, — прошептал он. — Слишком много голосов. Одни поют. Другие… кричат. Это не Песни. Это… их осколки.

Айрина почувствовала, как в груди сжалось что-то знакомое. Её собственная магия, её Пламя, словно отзывалось на этот зов — не как обычно, тепло и сила, а как неуверенное биение, испуганное и надломленное. Каждое движение воздуха вокруг словно колебало её огонь, заставляя его дрожать.

Кайлан молчал, но в его глазах темнело. Он всегда шёл вперёд, будто инстинкт гнал его туда, где ждали ответы. Но сейчас он замедлил шаг и остановился рядом с древним валуном, покрытым трещинами.

— Это место… — произнёс он, чуть слышно. — Оно помнит слишком многое. Я чувствую, как оно шепчет мне… по-своему.

— Что ты слышишь? — спросила Лиана.

— Вину, — ответил он. — И ярость. Словно я сам… частичка этого разлома.

Айрина посмотрела на него внимательно. Кайлан за последнее время стал иным — меньше говорил, больше смотрел в пустоту. Его тени становились глубже, а движения — осторожнее, будто он ходил по краю пропасти, и каждый шаг давался ему ценой воли.

Вдруг земля под ногами дрогнула. Не громко — но будто что-то великое пошевелилось вглуби, и тонкий стон прошёлся по камням. Над ними в небе треснул свет — и разлом в облаках раскрылся, как зияющий глаз. Сквозь него было видно небо иное — чужое, изломанное, и в нём не было солнца, только багровый свет.

Аллен вскрикнул и прижался к земле.

— Оно… оно смотрит на нас! — воскликнул он. — Это не просто магия. Это глаз Зверя. Он просыпается!

Айрина подбежала к нему, взяла его за плечи.

— Это иллюзия. Тень. Ещё не он. Ты силён, Аллен. Дыши.

Он закрыл глаза, и Лиана подошла ближе, положив ладонь ему на лоб. Из её пальцев заструился тонкий свет — остатки древней Песни Успокоения. Но даже её сила дрожала. Это место глушило всё светлое.

— Мы должны идти, — сказала Айрина. — Сердце Мира рядом. Мы не можем ждать, пока оно окончательно треснет.

Кайлан взглянул на неё с иным выражением — не злобой, не тревогой, а почти страхом.

— Если всё, что здесь спит, проснётся… ты уверена, что хочешь стоять рядом?

— Я не уверена, — призналась Айрина. — Но я обязана. Потому что мой огонь — часть этой трещины. И если я не загляну в неё, она разрастётся.

Они двинулись дальше — медленно, осторожно. И над ними всё ещё зиял разлом в небе, будто сама ткань мира устала держать в себе древнюю песню.

Но где-то в глубине, на самой грани, — песня уже звенела. Фальшивая, искажённая, но — настоящая.

И Айрина знала: за следующей трещиной начнётся не путь. Начнётся падение.
Трещины под ногами становились шире.

Их свет больше не был красным — теперь в нём просвечивала синева, густая, как кровь ночи, и она тянулась вглубь, будто в этих разломах пульсировал иной мир. Айрина шла первой, чувствуя, как под её шагами пульсирует что-то иное, чем земля. Это была не почва. Это была ткань древнего времени.

Позади слышался мерный шаг Кайлана — тяжёлый, будто он шёл с грузом, который не решался бросить. Лиана двигалась легче, но настороженно, её пальцы держались близко к рунам на плаще. Аллен отставал, и каждый его шаг казался борьбой.

— Что ты слышишь теперь? — спросила Айрина, не оборачиваясь.

— Оно зовёт по имени, — глухо ответил он. — Но не по моему. Оно ищет… того, кто был здесь. Когда мир ещё пел.

Кайлан нахмурился.
— Ты говоришь, будто знаешь, кто это.

Аллен замер, глядя в трещину под собой. Его губы дрогнули.

— Не знаю, — прошептал он. — Но внутри… это имя звучит, как моё собственное.

Айрина остановилась. Они вышли на уступ, где древние камни, некогда стоявшие в круге, рассыпались, будто их обожгли изнутри. По краям валялись обломки старых символов — выжженные, расплывчатые, едва различимые. Среди них был знак Пламени, но исказившийся, будто кто-то пытался его перерисовать, не понимая смысла.

Она наклонилась к одному из камней — и тот отозвался. Не звуком — теплом. Или болью.

Изнутри поднялась дрожь. Её магия не просто вспоминала — она узнавала.

Она уже была здесь.

— Я знаю это место, — прошептала Айрина. — Но не в этой жизни.

Лиана приблизилась. Её голос был тих, но ровен:

— Возможно, ты не первая, кто нёс Пламя сюда.

Айрина встала, глядя в пустоту между трещинами. Там что-то шевелилось. Не живое — но осознанное. Оно не приближалось, не нападало. Оно… ждало.

— Это место было святилищем, — произнёс Кайлан. — Здесь приносили клятвы. И здесь же их нарушали.

Он коснулся камня — и вздрогнул.
— Пепел клятв, — добавил он. — И кровь тех, кто их дал.

Айрина хотела что-то сказать, но слова не находились. Внутри неё звучал гул. Он был не страшным — наоборот, почти родным. Он шептал, звал, пробуждал.

Она сделала шаг вперёд — и оказалась на краю провала.

Перед ней зияла бездна, не естественная, не созданная временем. Это была рана. Прямая, глубокая, и по краям её камни были обуглены. Изнутри поднимался пар, но не горячий — ледяной. И в нём звенели голоса.