Песнь забытого пламени

Глава8

Нор-Тиар вздымался над горизонтом, как останки павшего великана. Мёртвые шпили терялись в сизом небе, размытые низкими облаками и пепельной дымкой. Ветер, казалось, скользил по выщербленным стенам и пустым аркам, подпевая древней Песне, слишком изломанной, чтобы различить в ней слова. Здесь всё дышало концом — не только города, но и времени, света, и даже самой надежды.

Айрина шагала первой. Камни под ногами были тёплыми, как будто хранили в себе дыхание огня, давно ушедшего из этого мира. Каждый шаг отзывался эхом внутри неё: Пламя пульсировало в груди, отвечая на зов, который она ещё не понимала. Нор-Тиар был не просто местом. Он знал её. Он знал её имя, её страхи, её кровь. И звал.

— Мы близко, — тихо сказал Кайлан, подходя сзади. Его голос был натянутым, как тетива. — Здесь всё пропитано магией… Но это не та магия, что в тебе, Айрина. Она чужая. Раненая.

— Или умирающая, — добавила Лиана. Жрица остановилась, прислушиваясь. — Когда-то тут пели храмы. Теперь только тени шепчут.

Они стояли у разрушенной арки, за которой начинались улицы города. Аллен молчал. Он прикрыл уши ладонями и закрыл глаза, лицо его стало бледным, как мел. Потом дрожащим голосом сказал:

— Они кричат… Песни… Они сломаны. Все… перебиты. Это место… оно помнит, как умирали.

— Кто? — спросила Айрина.

— Всё, — прошептал он. — Всё, что здесь было.

Они вошли в город.

Дома без крыш, башни с зияющими ранами, поваленные статуи, на которых ещё виднелись полустёртые письмена Первых. Нор-Тиар был выжжен, но не войной — его разъело время и что-то иное. Что-то, что шло изнутри. С каждой улицей тишина становилась гуще, давила, будто невидимыми стенами. Даже звуки шагов заглушались, будто сам воздух не хотел вспоминать.

— Здесь произошло нечто великое, — произнёс Кайлан. — И ужасное.

— Тут был бой, — кивнула Лиана. — Последняя битва тех, кто пытался удержать Песнь. И проиграл.

Айрина присела возле разрушенного фонтана, где в трещинах мрамора всё ещё хранилась чёрная, запекшаяся кровь. Она прикоснулась к ней — и её сознание обожгло видением: вспышки света, рев чудовищ, пение жриц, разрывающее небо, и Сила, вырывающаяся наружу, как огонь из вулкана.

Она отдёрнула руку. Пламя внутри зашевелилось, будто узнало знакомую ноту в этом безумном хоре.

— Он был здесь, — выдохнула она.

— Кто? — обернулся Кайлан.

— Зверь.

Все замерли. Даже ветер затих, будто слушая.

— Ты уверена? — спросила Лиана, её голос дрогнул.

— Я… я не знаю. Но это место… оно… как в тех снах. Как в том, что видел Аллен. Всё кричит. И боится. Это не просто город. Это — рана.

— Тогда нам нельзя терять времени, — сказал Кайлан. — Если Верховный Жрец уже здесь, мы должны добраться до Сердца, пока не стало слишком поздно.

— Или пока нас не разорвут, как и всех, кто пытался это сделать до нас, — бросила Лиана. Но её слова не были вызовом. Лишь усталостью.

Айрина поднялась и посмотрела на сломанный город, растянувшийся до самого горизонта. Где-то в глубине её сердца зажглось чувство, будто этот путь — последний. За ним ничего больше не будет. Ни мира, ни мира, ни прощения.

Но она пошла вперёд.

И город начал петь.

Они углублялись в город, как в забытое воспоминание. Улицы становились уже, здания — всё выше, как будто сами камни стремились удержать небо от падения. Ветви мёртвых деревьев прорастали сквозь мостовые, охватывая руины, как кости, пытающиеся вернуться к жизни. Иногда ветер приносил обрывки звуков — то ли песню, то ли плач, но каждый из них заставлял Айрину вздрагивать. Эти звуки будто отзывались внутри неё, вибрируя в костях и груди, где таилось Пламя.

— Здесь был храм, — сказала Лиана, останавливаясь у полузаваленного прохода. На арке, осыпавшейся наполовину, едва различались слова на языке Перворождённых. — Храм Пятой ноты. Голос мира. Его пели, когда рождались короли и умирали боги.

Айрина провела рукой по камню. Он был гладким, как кожа. Письмена зажглись под её пальцами — слабым золотым светом. Не как пламя. Как дыхание.

— Он всё ещё жив, — прошептала она.

— Только потому, что ты здесь, — ответила Лиана. — Песнь ждала носителя.

— Я не… — начала Айрина, но оборвала себя. Она устала от попыток отрицать очевидное.

Аллен коснулся стены рядом. В его зрачках вспыхнуло серебро. Он моргнул, и лицо его исказилось болью.

— Там внизу… голоса, — выдохнул он. — Они… не ушли. Они поют. Все вместе. Одновременно. Слишком громко. Слишком много…

Кайлан положил руку ему на плечо:

— Держись. Мы спустимся осторожно.

Проход в храм был завален, но Айрина прикоснулась к камню — и тот, словно вспомнив своё предназначение, разошёлся, открывая узкий спуск. Оттуда веяло сыростью, пеплом и чем-то ещё — не запахом, а памятью. Как будто тьма внизу знала их по именам.

Они ступили вниз.

Каменная лестница спиралью вела в глубину. Стены были покрыты барельефами — одни сохранились, другие были испорчены, будто их специально пытались стереть. Айрина задерживалась у каждого: женщины с распущенными волосами, поющие над огнём; мужчины, несущие воду в чашах, над которыми светились знаки. Ни один лик не был завершён. Каждый был оборван.

— Кто-то хотел, чтобы Песнь исчезла, — тихо сказала она. — Стереть не только ноты, но и тех, кто их знал.

— Верховный Жрец, — кивнул Кайлан. — Или тот, кто стоит за ним.

На последнем витке лестницы было особенно темно. Пламя в груди Айрины загорелось ярче, но это не принесло ей утешения — огонь пульсировал, будто сердцебиение чего-то чужого. Или кого-то, кто уже проснулся.

Храм открылся внезапно. Огромный, тёмный зал, где вместо колонн стояли фигуры певцов — выточенные из белого камня, с раскрытыми ртами. Но в их глазницах не было глаз. Лишь дыры. Слепые. Зрячие.

— Здесь они пели Последнюю Песнь, — сказала Лиана. — Чтобы удержать врата.

— Врата чего? — спросила Айрина.

— Не чего. Кого, — ответил Аллен, и его голос дрогнул. — Он под храмом. Он слушает. Всегда слушает.