Песнь зеленой рощи

Глава 3: Остенвальд – Деревня, что теряет надежду

Телега Хемиша, скрипя и дымясь, наконец въехала в Остенвальд. Деревня, окружённая частоколом из заострённых брёвен, выглядела так, будто её уже наполовину поглотил лес. Дома из тёмного дерева стояли плотно, словно прижимаясь друг к другу для защиты. В воздухе витал запах смолы, дыма и чего-то ещё – тревоги, что оседала на коже, как холодная роса.

Встреча с Эриной

Первой их заметила она.

Высокая, стройная, с волосами цвета осенней листвы и глазами, зелёными, как молодая хвоя. Эльфийка стояла у ворот, опираясь на топор с выгравированными рунами. Её кожа была бледной, почти прозрачной, а в движениях чувствовалась странная грация – будто она знала каждый камень под ногами.

— «Новые лица?» — её голос звучал мягко, но в нём слышалось напряжение.

Ирина, привыкшая быть самой заметной в любой компании, вдруг почувствовала себя неуклюжей. Она поправила доспехи, смахнула пыль с плаща и шагнула вперёд.

— «Мы пришли помочь. Слышали, тут беда».

Эльфийка улыбнулась, но улыбка не добралась до глаз.

— «Значит, вы те самые храбрецы, что обещали спасти нас от леса?» — она оглядела их, задерживая взгляд на Лукасе чуть дольше, чем на остальных. «Меня зовут Эрина Топорова. Добро пожаловать в Остенвальд – пока он ещё стоит».

Хрипун присвистнул:

— «Топорова? Это фамилия или прозвище?»

— «И то, и другое», — она показала на рукоять топора, где была вырезана буква «Т». «Мой приёмный отец был первым, кто поселился здесь. Он рубил лес, строил дома... а теперь лес, кажется, решил отомстить».

Гог, до этого молчавший, внезапно фыркнул:

— «Лес мстит? Это он тебе сам сказал?»

Эрина повернулась к нему, и в её взгляде мелькнуло что-то древнее, нечеловеческое.

— «Да», — ответила она просто. «Он шепчет по ночам. И если вы останетесь здесь до темноты – услышите тоже».

Тишина повисла в воздухе. Даже Хемиш перестал копаться в своих механизмах.

Прогулка по деревне

Эрина повела их по узким улочкам. Деревня была пустынна – ставни закрыты, люди прятались внутри. Лишь изредка в окнах мелькали испуганные лица.

— «Раньше здесь было шумно», — сказала Эрина, проводя рукой по стене одного из домов. «Дети бегали, смеялись... Теперь даже собаки не лают. Боятся привлечь внимание».

— «Что именно происходит?» — спросил Лукас, впервые заговорив.

Эрина остановилась.

— «Лес оживает. Деревья... они двигаются. Они уводят людей. Иногда мы находим только одежду. Иногда – ничего».

Хрипун поёжился:

— «И что, никто не пытался сжечь эту чащобу?»

— «Пытались», — голос Эрины стал тише. «Огонь гас, едва касался листьев. А те, кто поджигал... исчезали».

Храм и встреча с жрицей

Она привела их к зданию, которое выделялось среди остальных – храму, сложенному из тёмного дерева, с резными символами на дверях.

— «Здесь вы встретите Киру. Она... моя единственная подруга».

Дверь распахнулась прежде, чем они успели постучать.

На пороге стояла дварфийка с тёмными, заплетёнными в космы волосами и острым взглядом. На её шее болтался амулет с символом молота.

— «Ну наконец-то!» — она бросила на Эрину взгляд, полный упрёка. «Ты опять одна пошла к воротам? Я же говорила – нельзя!»

Эрина усмехнулась:

— «Кира, познакомься. Это те, кто, возможно, спасёт нас».

Кира окинула их оценивающим взглядом.

— «Выглядите так, будто уже попробовали на вкус наш лес», — заметила она, указывая на их раны. «Заходите. Я хоть немного обработаю эти царапины, а то ещё заражение начнётся».

Внутри храм был уютным – запах трав, теплый свет свечей. На стенах висели священные символы, а в углу стояла небольшая статуя божества с топором в руках.

— «Так вы жрица?» — поинтересовался Хемиш, разглядывая алтарь.

— «Да. И единственный лекарь в радиусе трёх дней пути», — Кира достала склянки с зельями. «Эрина говорит, вы будете разбираться с лесом. Тогда вам понадобится это».

Она протянула Ирине небольшой мешочек с сушёными ягодами.

— «Чудо-ягоды. Одна – и рана затянется. Но не злоупотребляйте. Их осталось мало».

Эрина стояла у окна, глядя в сторону леса.

— «Сегодня ночью они придут снова», — прошептала она. «Вы почувствуете... как пахнет гниющими листьями. Это значит, они близко».

Лукас подошёл к ней.

— «А ты? Почему лес не трогает тебя?»

Она обернулась. В её глазах отражались столетия.

— «Потому что я для него своя», — ответила она. «И это хуже всего».

На пороге ночи

Тени удлинялись. Где-то вдали завыл ветер – или что-то другое.

Деревня замерла в ожидании.

А лес молчал.