Песни Древних Руин

II. Охотницы гор

Кхирнские горы. Охотничьи угодья Хвоста Рипха.

Занималось утро туманное, неспокойное, холодный не по сезону ветер выл, порывами пробирая до костей сквозь плотный тулуп. Отличное время для охоты за рипхами на алых утесах Кхирнских гор. Вечная сырость, даже в самое теплое лето, скользкие скалы и множество зияющих трещин делали эту местность почти непроходимой для жителей других регионов, но кхирнцы всегда бесшумно передвигались по видимым лишь им тропам над облаками, успешно добывая столь ценные шкуры и жир рипхов, которые потом шли на одежду, лекарства и готовку. Кончик стрелы как раз готовился поразить недоверчивого хищника, жующего пойманную птицу, прячась за алой листвой местной растительности.

– Нори!

Пальцы охотницы дрогнули, и стрела пролетела мимо, спугивая добычу. Исанна. Так и не научилась быть тише.

Раздосадовано вздохнув, Ниэнори вышла из засады, встречая красноволосую девушку, суровым взглядом.

– Иси. Сколько раз повторять...

– Да подожди ты! Там такое! – С придыханием, почти переходя на восторженный писк, щебетала девушка, сверкая магическим кристаллом в груди.

– Какое "такое"? – Охотница пошла вперед по тропе, забирая чистую стрелу, так и не поразившую цель.

– Пастухи! К нам пришли пастухи!

– Где? - Уши девушки встрепенулись, а нос забавно задергался, будто принюхивался.

– Там внизу! Я как почувствовала, сразу к тебе побежала.

Нори поджала губы, бросая виноватый взгляд то на добродушную Иси, то вдаль на путь, по которому наверняка уже поднимались гости.

– Иди-иди уже! – Хихикающая девчонка хлопнула ее по плечу.

Охотнице много и не надо было, она тут же сорвалась с места, вскоре почти сливаясь с красной листвой деревьев. Тропа сама ложилась под ноги, указывая верный путь, здесь девушка была в своей стихии.

Как только Нори встала на ноги, мама уже начала учить ее охотиться. Выслеживать тропы опасных хищников, от которых надо защищать деревню, добывая столь ценный жир и шкуры, одним выстрелом убивать плотоядные растения, искать коренья и ягоды - единственную пищу на этих холодных камнях, и выживать в суровом горном климате - это все было ее обыденностью почти с рождения.

"Только лук твой друг, Ниэнори. Только ему ты можешь доверять," - Всегда повторяла мама. Хотя Нори запрещалось называть старшую охотницу так. Наставница предпочитала уничтожать любые порывы нежности дочери, и искренне верила, что так ей будет проще выжить в столь жестоких условиях, где мужчины дрались за каждый клочок земли, все, что ты встретишь на пути готово тебя прикончить, а недостаток силы также смертелен, как и стрела в сердце. Но даже в такой край с равнин иногда заходил караван пастухов, что обменивали шкуры и жир, добытые охотницами, на муку, ароматные головки комва и какие-никакие овощи, приносили последние новости и помогали, чем могли в дни своего пребывания. Эти короткие периоды были временем радости, веселья и всеобщего облегчения, что лишь заставляло ждать следующего визита пастухов еще больше.

Так однажды Нори узнала Айзека, который непременно приносил ей что-то особенное из теплого соседнего края. Почему-то именно этот самоуверенный, бойкий и взбалмошный парень, заставил ее позабыть о заветах наставницы и стал ее лучшим другом с которым можно было поделиться всем. Мало кто знал, но он даже специально отрастил волосы, чтобы Нори повторила прическу кхирнцев, похожую на свою. Айзек говорил, что так он чувствует родство с ней, но наверняка в основном просто хвастался перед жителями долины.

Завидев знакомые телеги, охотница почти сразу нашла синие косы, выделяющиеся в красной листве. В три прыжка Ниэнори оказалась рядом, хохоча, бросаясь ему на спину.

­– Угадай кто!

– Самый тяжелый тэлли на свете?

– Эй!

Дорога под смех молодежи пошла уже куда веселее. Охотницы в красных, как местная листва, одеждах, обступив кольцом караван с равнин, бесшумно шагали по незаметной тропе, бегущей над ущельем, помогая перетаскивать тяжелые сумки и опустошать телеги, которые придется оставить на этом конце переправы. Под равнодушным взором скал все будто замерло, укутанное сырой дымкой тумана. Здесь царил вечный покой, несмотря на вторжение незваных гостей.

Совсем немного, и за очередным крутым поворотом показался дым костров Хвоста Рипха. Айзек не смог не затормозить, заставляя споткнуться и идущую за ним Нори.

Он, казалось, совсем отчетливо помнил, как прохладным вечерком, сидя вокруг огня в компании таких же ребятишек, как и он, с упоением слушал старейшину Веллера, который рассказывал легенды о рипхе-великане или подсматривал, как женщины за соседним костром шептали юным маленьким охотницам сказки о том, как были счастливы те, кто сумел найти истинную пару. Племя тогда было большое, только зрелых мужчин воинов более тысячи, а охотниц и того больше. Если праздник, то все племя пировало, пело и танцевало несколько дней, освобождая детей от занятий. Счастливое было время, Хвост жил и гудел, как нора диких тулузов… А сейчас тишина звенела в ушах.

Айзек невольно протянул руку и дотронулся до старого, поросшего мхом и травами преградного камня, по легендам высеченного руками живущих здесь когда-то великанов. Слишком много переплетений, слишком много тайн хранят Кхирнсие горы, но слишком многое они утратили, став суровой кучей камней из которых постепенно утекала жизнь. Ниэнори замерла рядом, и парень обнял её за плечо, несильно сжав пальцы дважды. Этот почти незаметный жест сопровождал их с самого детства, когда нужно было договориться о чем-то без слов или получить незримую поддержку друга.