Песни Древних Руин

VI. Оазис Света

Пустыня Шиитра. Поселение Дарууш

Мгла ночи поглощала остатки тепла дня, отбирая их даже у крупиц бесконечного песка, не оставляя ни намека на пекло дня.

Девушка тихо погладила своего фыркающего нэнке, активно жующего копну травы, по стриженому боку. Сегодня пусть отдыхает... завтра им снова предстоит долгий путь.

– Отдыхай, дружок… выдвигаемся рано. – Вздохнув в очередной раз, путница отряхнула светлые одежды, завязала несколько косичек узлом, убрав их от лица, и пошла к пестрому поселению, столь любезно принявшему ее на несколько дней.

Оазис света в темной пустыне был весьма шумным местечком. Жара наконец-то спала и кочевники, осевшие в этом лагере, могли спокойно заниматься своими делами и отдохнуть. Дарууш предвигался со своего места лишь два раза в год, так что его скорее можно было бы назвать деревней, но местные все равно соблюдали все кочевые традиции. Среди множества шатров, выставленных по кругу, маячили, хлопоча по хозяйству, юноши и девушки в легких одеждах, в то время как старшие раскинув широкие пестрые ковры прямо на песке, степенно вели беседы, распивая заваренные листья эвиля или рассказывая древние легенды детям.

Следя за огнями костров, путница подошла к самому оживленному из них, у которого собралось чуть ли не все поселение. Среди галдящей в первых рядах малышни сидел сухопарый старик, мерно смакующий настой из глиняной чаши бормоча очередную легенду.

– … Там, за черным хребтом, эйри и заточили это темное колдовство, изгнав темных крылатых братьев в нижний мир. Теперь у Небесного Древа только светлокрылые летают… Так что, только здесь, на окраинах пустыни можно встретить ужасных и кровожадных свергов, и только мы – храбрые воины песков и темные эйри можем жить с ними бок о бок, защищая весь остальной мир. Однажды и вы вырастете и дадите отпор им и тому, что заперто в руинах древних государств, а пока даже не вздумайте уходить за те дюны в одиночку! Мать Шиитра беспощадна к тем, кто не уважает ее законы… – Наконец старик замолчал, прикрывая глаза, казалось, он даже задремал.

– Старейшина Дрэо!

– Ну расскажите!

– Расскажите еще историю! – Галдели детишки, подливая напиток в яркую пиалу, будто пытаясь убедить этим задумавшегося старейшину продолжить рассказ.

Его цепкий взгляд остановился на их гостье, устроившейся на краю ковра.

– Может путница расскажет? Наверняка она знает много историй. Алурин, да?

Ребята оглянулись на ту, к кому обращался Дрэо, тут же отшатываясь, встретив пустоту в ее взгляде. "Она видела! Видела!" – по группке прошелся слабый шепоток восторженных и одновременно напуганных возгласов. За несколько дней, местные так и не привыкли спокойно встречаться с ней взглядом.

– Да, старейшина. Но сказки я не собираю. Я в них не верю.

Старик тихо запыхтел, смеясь над известной лишь ему мудростью жизни и излишней самоуверенностью пылких юнцов.

– Верить, иль нет лишь твой выбор, но это не отменяет того, что сказки все-таки существуют, не так ли, Алурин?

– Не сталкивалась ни с одной из них, а я уже давно в пути.

– Не видела или может, не хотела видеть? – Вновь запыхтел старейшина, пригубив еще настоя. – Алурин, думаю, ты многого насмотрелась в нашей пустыне, но это совсем не значит, что весь мир ограничивается лишь твоим взглядом. – Протянул старик, указав сухим пальцем на лоб девушки, обратив на нее внимание всех слушателей сбившихся у костра. Протянув палец к звёздному небу, Дрэо хрипло продолжил: – За свой, без преувеличения, долгий путь, ты, повидала всякого чуда на этом свете, и все же, даже смотря на все это своими ясными глазами, можешь ли ты, сейчас с уверенностью сказать, что все, что ты видела, действительно существует?

Девушка задумалась, притихнув и, как это часто бывало, коснулась сокрала на лбу, скрывая ото всех глаза, что вызывали и ужас, и горечь лишь от одной встречи с ними, глаза, видевшие саму суть тьмы. Ясные? Как же.

– А что же знаете вы, старейшина? Сдается мне, ваши глаза знают куда больше.

– Мне также довелось много чего повидать за свою жизнь, а услышать ещё больше, но все это лишь несоизмеримо малая часть всех тех секретов, что хранит наш мир... – Дрэо тяжело вздохнул, сложив руки на коленях

– И который вы можете мне поведать?

– Это зависит от того, что тебя сейчас тревожит, Алурин. О чем тебе хотелось бы сейчас послушать?

– Я слышала об эйри. Много слышала. Но никогда не видела.

– О, эйри... – Старейшина задумался, уставившись на звезды. – Они редко спускаются с небес... Но мне довелось повстречать одного.

– Действительно? У него были крылья? – Путница явно заинтересовалась, наконец, вновь поднимая взгляд.

– Хе-хе, девочка тебя только это волнует? Да, у него были крылья! Темные, как сама ночь, огромные крылья с широким пером...

– Значит темный... И кто он?

Старейшина пожал плечами, ухмыльнувшись, почуствовав интерес девушки.

– Беглец? Вечный странник, что приглядывает за бесконечной вереницей дорог и теми, кто ступает по ним, изгнанник, которому нет места среди своего народа. Темный, что родился среди светлых, но был обделен светом любви... Всю свою жизнь под тенью Древа Душ он терпел пренебрежение светлых особ к своей грязной крови, его считали монстром, зверем, которого нужно поскорее посадить на цепь, нацепив намордник. Но все же ему повезло выжить, в отличие от своих темных собратьев, чьи души так и не обретали дом под мудрым взглядом Хранительницы. Время шло и маленький тёмный зверь, которому из интереса позволили жить, рос и набирался сил, пока в один из пасмурных дней вечной войны света и тьмы, небожители не взяли своего воспитанника на очередную кровавую стычку с темными обитателями выжженных земель. Но у зверька не было ни любви, ни веры как в своих хозяев, так и в темных Эйри, что считали его предателем. Выгадав момент, он сбежал с поля битвы... С тех пор он скитается по миру в вечном побеге от светлых хозяев, желающих нагнать беглеца, от темных собратьев, ищущих отмщение предателю, от самого себя, желающего разобраться в собственном предназначении... Он враг всех Эйри, сбежавший от войны, брат всех бродяг, что делит с ними путь, семья всем странникам, готовая понять, принять и помочь в час нужды. Теперь дорога его дом!