Песни Древних Руин

IХ. Тень прошлого

Юг равнин Лохра. Деревня Охину

Порыв прохладного ветра взметнул светлые ткани, развешанные на жердочках, заставив Алу наконец отвлечься от стирки простыней и бинтов и побежать за сорвавшимся с сушки белым лоскутом. Поймав его за секунду до приземления в грядки с диким тирсом, девушка облегченно выдохнула, возвращая тряпочку в деревянное корыто, попутно ворча на холод и осенний ветерок. И пусть здесь, в южных степях, еще не закончилась пора урожая, но сезон сильно отличался от того, к чему она привыкла в пустыне.

Алурин обычно вставала еще до рассвета и, выскользнув из теплой постели, убегала во двор, кутаясь в шарф. Эйра в это время обычно уже не было, хотя за эту неделю девушка точно убедилась, что он не спускает с нее глаз, не давая и шанса сбежать, более того, это чудище еще и нагрузило ее работой, распустив слух по деревне, что у них появился новый лекарь, да еще и маг. Теперь, тропинка к некогда заброшенному дому, в котором ей пришлось остаться, была вытоптана десятками лап "болезных" местных жителей с царапинами, простудами, занозами и прочими пустячками. Конечно, это утомляло девушку, отвыкшую от общения с незнакомцами, но отказаться от пирога с тирсом или булочек гяо она просто не могла, принимая их с благодарностью и смягчаясь. Местные довольно быстро нашли ее слабости, так что еды и теплой одежды у нее теперь хватало на годы вперед. Иногда до девушки все же доходили странные слухи о ней самой, ее глазах и узорах на лице, но чаще жители просто тактично молчали.

Развесив все перестиранные бинты, девушка вылила остатки мыльной воды, тоскливым взглядом провожая птиц, улетающих на юг.

«Ты же всегда мечтала оказаться где-нибудь далеко от дома, не так ли? Теперь у тебя есть именно это – новое место для открытий и приключений. Так что же тебе мешает насладиться этим?»

Эта тихая деревенька могла стать раем для любого, но не для мятежного сердца Алурин. Каждый миг ее звали дороги пустынь, песчаные барханы и вулканы, виднеющиеся на горизонте, и сколько бы раз она не обходила окрестности, ей все больше казалось, что она здесь никогда не приживется, как бы ее ни пытались убедить. Появление Тору в ее жизни, хоть и обернулось неожиданностями, но все же сулило надежду на лучшее, он был единственной ниточкой ведущей к ее спасению.

– Рья-я-яг! – Протянул нэнке, ныне проживающий в хлеву, отвлекая Алурин от неспешных размышлений. О… этот обжорка сильно раскапризничался в последнее время, выказывая свое «фи» погоде, которая совсем не сочеталась с его бритыми боками. Видимо, теплое покрывало снова скатилось с его спины, и животное звало хозяйку, нагло отрывая ту от дел.

– Иду уже, рья… – ответила Алурин, не без улыбки.

Она вошла в прохладный хлев и сразу же почувствовала насыщенный запах сырого сена, которое просто не успевало просохнуть. Это подобие строения, сколоченное из досок, со свистом продувалось всеми ветрами, что сильно пугало нэнке, и большую часть времени он топтался на месте, скидывая с себя ткань.

– Что, холодно, дружок? – спросила Алу, накидывая покрывало обратно на спину животного и погладив мягкий нос.

– Рья-я-я, – ответил нэнке, нагло опустив морду в широкий карман штанов хозяйки, с хрустом откусывая кусок мытого тирса, который девушка оставила себе на перекус.

– Ах ты, подлюка наглая! – Возмущалась Алу, отпихивая озорника.

Её звонкий голос отразился от хлипких стенок эхом. Девушка дернула ушами, только сейчас осознавая, что вокруг была мертвая тишина. Совсем как…

«Тошнотворный ком застрял в горле мешая дышать, взгляд застелила красноватая пелена из слез, ноги, невольно согнувшиеся в коленях, давно перестали слушаться. А вокруг тишина в ночной полутьме… Лишь стук сердца, отбивал барабанную дробь болью отдающую в висках»

Алу с опаской и осторожно покинула хлев, перешагнув лужу из грязи, невольно бросив взгляд на землю. Следы. Она абсолютно точно видела четкую цепочку следов лап, которые ну никак не могли принадлежать юто, ведь даже у самого дикого горца не было таких когтей. Девушка выдохнула, пытаясь не обращать внимания на холодок, пробежавший по спине. Взяв увесистую палку, стоявшую у стены, она пошла по следу, заглушая воспоминания о пережитом довольно давно. Такая же тишина, холод под кожей, этот запах… а от следов будто исходит непонятная дымка.

Алурин сжала орудие, готовая ко всему. Так ей казалось. Но сердце раненой птичкой билось у самого горла, костяшки на пальцах посветлели от крепкой хватки, а руки все также мелко дрожали.

«Ты снова ничего не сделаешь. Сядешь в углу, зажимая уши от страха. Кого ты напугаешь этой палкой? Себя?» – Ехидно посмеивалась трусость внутри, – «Глупее зрелища местные еще точно не видели. Навоображала себе страшных чудищ и сама же их боится. Нет там ничего.»

Но истинкты все еще вопили об опасности, не давая расслабиться. «Обернись… Там кто-то есть,» – навязчиво нашептывал внутренний голос. Страх сковывал её, она знала, что должно что-то случиться, но не могла собрать волю в кулак, чтобы осмотреться или успокоиться. Алурин просто неспособна мыслить здраво в таких ситуациях. Это всегда было ее слабостью.

Резким движением девушка обернулась и осмотрела дворик, затаив дыхание. Кажется, ничего не изменилось, пока она была в хлеву: та же петляющая возле заборчика тропинка и то же пустое корытце, после стирки. Белые ткани развевались на жердочках, поддаваясь каждому порыву усиливающегося ветра, тихонько шурша и хлопая. Наконец, липкий холодный страх, скрутивший живот, отступил, глупые мысли притихли и девушка, облегченно вздохнув, решила вернуться к делам. Она подошла к сушке, стягивая уже почти высохшую после вечерней стирки простыню, не давая игривому ветру подхватить ее и отправить в грязевые ванны. Встряхнув легкую ткань, Алу умело сложила ее в три раза прямо в воздухе и уложила в пустое корытце, наконец, поднимая взгляд и замечая Его. Сверг.