Песня двух миров

4. Ларчик

Платья, которые привезли через пару дней, были чудесны. Амалия восхищённо любовалась мною, а Юсиния делала комплименты моей талии, но в основном - своему мастерству. По счастью, Эрмина не присутствовала на примерке, хотя накануне отец за ужином говорил что-то и о её гардеробе. Я тогда даже вздрогнула: представила, как Юсиния переводит дорогой шёлк на её платья. К чему это? Кто их увидит? Она появится в свете к концу сезона, когда во дворец откроют доступ для прибывающих снизу, а то и вообще не доберётся до Джамеро. Отец отвезёт её на парочку приёмов и балов нижнего уровня, про которые Сирил говорил - «ярмарка невыгодных невест». Быстренько найдёт ей какого-нибудь вдовца или третьего сына более-менее приличного дома, и - фьюить! - мы позабудем этот наш позор.

- Ты не боишься? - вдруг спросила меня Амалия, сидевшая задумчиво на диванчике, пока я крутилась перед зеркалом.

Я резко развернулась к ней, юбки приятно зашелестели. Подруга понуро смотрела в окно, пальцем выписывая что-то на бархатном ворсе обивки диванчика.

- Чего?

- Замужества. Все так радуются… Но это такой серьёзный шаг. Ты ведь даже не знаешь велари. Не видела ни разу.

- Увижу, - бодро откликнулась я. - Всё, что нужно, я знаю. Теомад и Аспер, один помладше, другой постарше. Ами, в таких делах клювом щёлкать нельзя! Дарва говорила, что нужно просто найти в муже привлекательные черты, но я уверена - они точно не уроды. У велари не бывает некрасивых детей. Они не женятся на дурнушках. Они поколениями выбирают красавиц.

- Они не красавиц выбирают, а тех, кого Небесная наделила сильной кровью. - Амалия прямо посмотрела на меня, так серьёзно, что я подняла бровь. - Велар Дастан женился по любви. И посмотри - ни одного сына… Наверняка это тоже связано. Мы - асаллари, а не какие-нибудь кмаа. Или, не приведи Небесная, пайле…

- Не поминай всуе этих чудищ, - скривилась я. - Приснятся ещё! Знаешь, мои поющие камни вопили, когда наша сиротка тронула таррон. Интересно, какая в ней ещё кровь помимо Ортеон? Неужто её мать - кмаа с самых низов?

- Думаешь, она может быть… - Теперь уже Ами подняла бровь. - Да ну, нет. Твой отец не стал бы связываться с женщиной настолько низкого происхождения. Он и не добирался до нижних уровней, наверное… Он же наследник дома. Ты же помнишь все эти истории с покушениями и с похищениями! А там, говорят, опасно. Пираты эти…

- Сирил ни разу не встречал пиратов. Он начал ходить на «Уртадо», когда ему было шестнадцать, и за эти восемь кругов ещё не попадал ни в какие переделки.

- Кроме того раза, когда они попали в шторм, - напомнила Амалия.

- И тогда они отделались лишь испугом и упавшим за борт ящиком. «Уртадо» - безопасное судно, - уверенно повторила я слова брата, - оборудованное стабилизаторами и высококлассным защитным барьером. Это же не погребальная лодка.

- Мне не нравится, когда ты упоминаешь «Уртадо» вместе с такими вещами, - нахмурилась Амалия.

Я прикусила губу. Действительно, не стоило. Никто из нас не был суеверным, но прозвучало и правда мрачновато.

- Не буду больше, - виновато отозвалась я.

Примерка заняла половину дня, а потом ещё пару часов мы подбирали украшения к платьям. Когда я наконец проводила Амалию и вернулась к себе, солнце уже скрылось за линией неба, а в саду порхали светящиеся вечерние мотыльки. Навы не было в комнатах, я хотела позвать её, но не стала. Зажгла две лампы и собрала украшения в шкатулку, а потом подобрала с пола под диваном соскользнувшую туда кружевную накидку.

«Сирил».

Я вгляделась пристальнее. Не показалось… На синем бархатном ворсе диванчика, выведенное пальчиком Ами, красовалось имя моего троюродного брата. Я знала, что он нравился подруге в детстве, но не думала, что она до сих пор всерьёз размышляет о нём. Как-то раз я неудачно пошутила на этот счёт, и с тех пор мы с Амалией не касались темы их отношений.

Так вот почему она так безразлично отнеслась к смене модных фасонов! Не о том её мысли…

Жаль только, Сирил не настроен на женитьбу. Он не раз заявлял мне: «Не женюсь, пока совсем уж не припрёт». Грубо, зато честно. Амалия тоже слышала это… Бедняжка.

На следующий день я отпросилась у отца съездить в гости к Амалии. Я давно не покидала Ортеон, не меньше половины круга. Отец знал, что я не люблю даже малейший ветер в дороге, и выдал дейэсо Лорту распоряжение усилить защитный барьер на «Блирке». В сопровождении Навы я взошла на борт и сразу спустилась в каюту.

Путь был недолгим. Сарто дрейфовал не так далеко, и я не успела заскучать. Стайки тонкошеих любопытных фламо выныривали из облаков в тени «Блирка» и ныряли обратно, испугавшись движений крыльев корабля. Подходя к пристани, «Блирк» издал мелодичный сигнал, и сразу же дежурный у причала позвонил в колокол, предупреждая о нашем появлении.

Остров Сарто, живописный, холмистый и зелёный, издалека выглядел так, будто на него набросили бархатное покрывало, а сверху пристроили игрушечный замок. Мама Амалии обожала прогулки по холмам. За травой неустанно ухаживали несколько садовников, а ещё лар Сарто устроил в одной из низинок озеро с мелким дном. Летними днями мы с Ами часто сидели за чашечкой пье в беседке, увитой розами, и любовались на игру света и волн на светлом песке.

Теперь мы с Навой шли по приподнятой над травой дорожке, я смотрела на озеро и почему-то вспоминала блики на стенах дейтериума. «Мелодия самой жизни», - сказала Эрмина. Что же она слышит?