Песня (не)любви

Глава первая

Аннотация: После долгих лет отец вспомнил обо мне, вернул в столицу и намерен выдать замуж. Я была представлена королю, покорила высший свет, и теперь все знатные господа добиваются моего внимания. Но есть еще Клод Ласкар – исповедник короля, оплот веры и праведности, образец добродетели, магистр Ордена Солнца. И когда он заговорил о любви, я поняла, что мир сошёл с ума. Из-за меня. 
_______________________________________________    
Предупреждение: герои – неоднозначны, сцены – откровенны, мораль – в загоне. Насилия над главной героиней НЕ БУДЕТ. Всё закончится хорошо, но не сразу.

Глава первая

Мне пришлось придержать лошадь, чтобы пропустить странную процессию – молодые женщины, разнаряженные ярко, но совершенно неподобающе, шли вереницей по улице, распевая веселую песню про солнце, которое щедро греет всех и везде. Они держали бубны, украшенные лентами, выстукивали задорный ритм, и привлекали внимание всех – и не только своей молодостью и красотой. Их платья у ворота были расшнурованы, а разноцветные шелковые рубашки приспущены с плеч, обнажая груди с подкрашенными кармином сосками. Они вызывающе алели, подчеркивая или нежную белизну кожи, или ее смуглость.

Такого мне не приходилось видеть даже в Уэльве, где женщины пользовались определенной свободой. Но встретить подобное в Барише – городе строгих нравов?..

Я следила за пестрой колонной, открыв от удивления рот.

Только жителей Бариша, похоже, эта процессия не смутила. Наоборот – мужчины махали руками и подбрасывали шапки, приветствуя гологрудых красавиц. Кто-то обрывал цветы с пышных клумб и рассыпал душистые цветы женщинам под ноги, кто-то бросился прямо в толпу, пытаясь дотронуться до выставленной на обозрение плоти. Даже благородные господа – в расшитых серебром и золотом камзолах, с тугими кошельками у пояса, подошли ближе. Некоторые доставали монеты – сияющие в солнечном свете солиды, и подманивали женщин, как рыбок на приманку.

Красавицы подходили не стесняясь, забирали монету и подставляли обнаженные груди, позволяя себя приласкать. Мужчины щупали женскую плоть – кто жадно, сминая и щипая за соски, кто равнодушно, лениво улыбаясь и покачивая в ладонях соблазнительные плоды.

- Кто это? – удивленно спросила я у женщины, недовольно взиравшей на всё происходящее.

Женщина была в глухом коричневом платье и в коричневом платке, оставлявшем лицо открытым от бровей до подбородка.

- Вы нездешняя что ли, леди? – спросила она, не отрывая взгляда от женщин с бубнами.

- Я из Уэльвы, приехала сегодня.

- Тогда ясно, - сказала женщина сухо.

Она перевела взгляд на меня, брови ее приподнялись, потом она еле слышно хмыкнула, но ответила все тем же тоном:

 – Это кайны. Рабыни из Нижнего города. Блудницы и развратницы. Сегодня у них праздник, вот они и разорались.

- О-о… - только и смогла произнести я.

В моей стране кайнами называли волшебных существ из древних легенд. Кайны принимали облик красавиц с чарующими голосами и соблазняли смертных мужчин. Мой народ считал себя потомками кайны и смертного. Но то, что кайны – это рабыни, а тем более блудницы, я и представить не могла.

Женщины подняли бубны над головами и хором грянули другую песню – гимн солнцу и цветам, который поют в первый день последнего весеннего месяца. Только в их устах торжественное песнопение больше походило на песенку с пирушки. Они подняли такой шум и так затрясли лентами, что моя лошадь взбрыкнула и понесла.

 Ханда полетела по улице, распугивая прохожих и бешено мотая мордой, а я старалась сдержать ее, натягивая поводья изо всех сил.

Гологрудые кайны и зеваки разбежались, прижимаясь к домам, кто-то на балконе двухэтажного дома завизжал дико и пронзительно, еще больше перепугав Ханду, и тут нам наперерез, прямо под копыта лошади, бросился человек в черной длинной камизе.

Я успела увидеть крепкие смуглые руки, схватившие Ханду под уздцы, и едва не перелетела через холку, потому что лошадь резко остановилась.

Мужчина пригнул ее голову до самой мостовой, удерживая невероятным усилием, и теперь что-то нашептывал лошади на ухо, успокаивая.

Ханда дрожала, но уже покорилась, и я быстро спрыгнула на мостовую, оглаживая лошадь по шее.

- Чего испугалась, дурочка? – попеняла я. – Как будто диких плясок не видела… Благодарю, господин, - начала я и замолчала, потому что увидела, что то, что я приняла за черную камизу, оказалось сутаной. Передо мной был прелат – служитель Солнца. На груди у него был медальон старинной работы, в виде солнечного лика – на диске размером в полладони были грубо выбиты глаза, рот, нос и схематично обозначенные лучи. Золото было древним – с теплым красноватым отливом. Теперешнее золото было с холодным оттенком, потому что к нему добавляли серебро.

Я смотрела на медальон, и лишь спустя несколько секунд спохватилась и посмотрела прелату в лицо.

Наши взгляды встретились, и я вздрогнула – мне показалось, что взгляд мужчины проник в самую мою душу. Проник, вывернул наизнанку все тайные желания и грехи, укорил за них и назначил кару – и всё это за крохотную долю секунды.