Песня о Розе и Соловье. Часть 1

ГЛАВА 1.1 О ЗАМАНЧИВОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ

Лондон, 2019 год

Виктория с трудом дотянула до конца занятий. Часы перешагнули отметку «три», когда она, наконец, покинула здание колледжа. Тучи заволокли небо, предвещая сильный ливень. А воздух, казалось, сгустился так, что можно было взять кусок хлеба и намазывать его, как джем! Пахло сырой землей и цветами гортензии.

Ехать домой прямо сейчас не хотелось. Сон, который старательно опутывал ее последние несколько часов на занятиях, внезапно куда-то исчез, стоило выйти на свежий воздух. Голова была ясной. Поэтому Виктория решила заглянуть в магазинчик, доставшийся по наследству от родителей.

«Только в круглосуточное кафе забегу, – подумала она, поднимая глаза на хмурое небо. – Крепкий кофе на ночь не пьют лишь диетики, утверждая, что тело – это храм. А в моем храме бариста уже устроили склад мешков с кофейными зернами. Так что можно».

Мысленно благодаря милых сотрудниц, которые стойко улыбались в любое время дня и ночи, девушка поскорее взяла горячий стаканчик с кофе, проверила сумку (не забыла ли зонт?) и направилась к ближайшей станции метро.

… Удивительно, но всякий раз подходя к магазинчику виниловых пластинок Виктория чувствовала, как внутри что-то трепыхается. Оно то замирает, то отчаянно пытается вырваться из груди, как из плена. Это ощущение нельзя было совершенно точно обозвать ни тоской, ни радостью, ни волнением. Однако если смешать все эти эмоции воедино, то можно было бы получить что-то отдаленно напоминающее это чувство.

Вывеска «The Rose and the Nightingale» [1] горела ярко-желтым светом, отчего казалась солнышком в этот дождливый день. Впрочем, для города на Темзе хмурое настроение погоды было вполне себе обыденной вещью.

Привычно звякнул колокольчик, оповещая о посетителе. Перед тем как переступить порог, Виктория встряхнула зонт на улице и лишь тогда вошла внутрь.

Продавец – парнишка лет шестнадцати на вид – тут же подскочил со своего кресла за прилавком, быстро щелкнул мышью, ставя фильм на ноутбуке на паузу.

– Добро пожаловать! А, Виктория, это ты…

Удивительно, но абсолютно все из близкого и не очень окружения называли девушку лишь полной формой имени. Никаких Викки, Тори – только Виктория. В глазах людей она представала взрослой и не погодам мудрой девушкой.

Парнишка разочарованно плюхнулся обратно в кресло. Девушка раскрыла зонт, поставила его в угол и приветливо улыбнулась продавцу.

– Привет, Чарли! Б-р-р, терпеть не могу дождь. Так надеялась, что тучами все обойдется… – Она огляделась. – А ты ждал кого-то другого? И где миссис Коллинз?

– Как минимум кого-нибудь из потенциальных клиентов. За весь день ни одной продажи. – Он потянулся, зевая. – А миссис Коллинз отпросилась на час раньше: у дочери что-то стряслось. Вот просиживаю штаны до закрытия магазина.

От противного холодного дождя повидавший виды старый зонт спас все же плохо: Виктория слегка намокла. Она прошла в подсобку, сняла влажный плащ и повесила его на плечики.

– Если честно, мне иногда приходит мысль продать эту никому не нужную лавку, – вздохнула девушка. – Ну кто сейчас слушает пластинки? Прошлый век.

Виктория пригладила мокрые, выбившиеся из пучка, темно-каштановые непослушные волосы.

– Но?

– Что «но»?

– Но тебя что-то удерживает от продажи магазина.

Девушка вынула из сумки бумажные салфетки, достала одну и аккуратно подтерла растекшуюся тушь.

– Ты прав, Чарли, – удивленно отметила она, выбрасывая салфетку в урну и возвращаясь к прилавку. – Когда я думаю о продаже, сердце сжимается. Чувствую, что это неправильно.

Чарли крутанулся в кресле и со вздохом, показывающим всю скуку, которую вызывало у него это место, заявил:

– Да это все потому, что магазин – память о родителях. Каждая стена, каждая полка и каждая непроданная за много лет пластинка смотрит на тебя их глазами.

Виктория облокотилась на прилавок и посмотрела на брата так, словно видела его в первый раз в жизни.

– Куда дели Чарли? Кто этот парень, который рассуждает так взросло?

– Да ну тебя! – отмахнулся тот и снова крутанулся в кресле. – Да и вообще, ты говоришь «прошлый век». А разве это плохо? Всегда найдутся любители ретро.

Виктория деловито кивнула, соглашаясь, и, подавив смешок, отошла к журнальному столику, где скопилась корреспонденция на адрес магазинчика. Чарли включил фильм на ноутбуке.

– Как дела в школе? – между делом спросила Виктория, просматривая почту.

– А, сойдет.

– У тебя выпускной класс, Чарли.

– Ага, – снова отмахнулся брат и сделал звук погромче.

– Чарльз, – Виктория отложила конверт в сторону и серьезно посмотрела на парня. – Будешь днями бездельничать – не поступишь в колледж, не найдешь достойную работу. И до конца жизни тебе придется продавать пластинки в этом магазине. Если, конечно, не обанкротимся, что, скорее всего, скоро и случится.

– Эй! Я себя не на помойке нашел, – нахмурился Чарли.

– А ты себя вообще нашел? – Виктория улыбнулась, и недовольство брата тотчас улетучилось.