Песня о Розе и Соловье. Часть 1

ГЛАВА 6.2

– Даже не знаю, будет ли тебе интересно. История моя слишком заурядна. Добрая половина девушек Лондона живет, как я.

Виктория чуть склонила голову, давая понять, что готова слушать. Эффи задумчиво почесала подбородок.

– С чего бы начать… Я родилась на севере Англии, но из-за того, что отец работал на строительстве железной дороги, приходилось часто переезжать. В конце концов, матери в какой-то момент надоело таскать за ним шестеро детей, и она уговорила отца пойти работать в шахты.

– Так у тебя есть братья и сестры! А где они?

– Все они не дожили и до четырех лет. Я – самая живучая.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Во всех семьях младенцы умирают, – пожала плечами Эффи. – Не от хорошей жизни. Оно ведь как: один ребенок умер – другой на его место родится.

– Но ведь рождение малыша регистрируется. Как можно просто так взять и заменить одного другим?..

Виктория понимала, что времена были другие, но информация в голове просто не желала укладываться.

– Рождение-то, может, и регистрируется, а вот смертность – нет. Так вот… Когда мне было тринадцать, отец упал в ствол шахты и погиб. Мать осталась с тремя детьми на руках. Да, ртов было меньше, но поскольку дом, в котором мы жили, был связан с работой отца, нас выселили.

Поражало, с каким спокойствием девушка говорила о таких вещах.

– В поисках лучшей жизни мать взяла детей в охапку и поехала в столицу. Устроилась прачкой, сняла комнату. Я помогала уличным торговкам. Но этих грошей не хватало ни на что. Обе сестры, – Эффи все же нервно сглотнула. – умерли. Работа прачки не приносила дохода, но уйти с нее мать не могла. Увольнение означало выселение из съемной комнаты. А дальше были бы голод, бродяжничество и, вероятно, как заключительный аккорд – торговля единственным своим "товаром" в Уайтчепеле.

Эффи замолчала. А Виктория не знала, что нужно говорить в подобной ситуации, чтобы убрать эту паузу. И стоит ли вообще. Эффи не спешила продолжать свой рассказ. Она уставилась на пламя свечи и о чем-то думала. И тогда все же Виктория осмелилась спросить:

– И что же было потом? Она нашла способ решить проблему?

– Да. Мать решила продать меня за семь фунтов.

– Что?!

– То самое, о чем ты подумала.

– Ты боролась? Сопротивлялась? Скажи, что да, умоляю!

От ее вскрика в стену снова постучали, после чего послышалось недовольное неразборчивое ворчание.

– Нет. Потому что я даже не догадывалась, что меня ждет. В один вечер к нам пришли две незнакомые женщины и предложили матери забрать меня на службу горничной у одного богатого пожилого джентльмена. Мать была пьяна и не вникала в суть, поэтому сразу же согласилась, потирая руки от воображаемых денег, которые бы я получала ежемесячно.

– Просто так взяла и отдала своего ребенка?

– Она как увидела семь фунтов аванса, чуть с ума не сошла от радости. Так что неудивительно. Мать и раньше сообразительностью не блистала. Так я и уехала вместе со сводницами, тоже поверив в сказку о богатом джентльмене. Но мне было четырнадцать, как я могла догадаться!

– И ты… Ну… Стала…

– Проституткой? О, нет! Чудом меня миновала эта участь. Хозяйка заведения пожалела меня. Я напомнила ей внешне трагически погибшую дочь. Я стала прислугой при борделе. Чистила постели, стирала, мыла полы, носила еду. Обитатели борделя менялись так часто, что даже имена не запоминала. Кто уходил, кто… исчезал. А я ведь мала была, не сразу поняла, где нахожусь.

– Тебя ведь не тронули?

– Нет. Я всегда старалась быть тенью.

– Тогда я не понимаю, почему ты говоришь о том, что тебя такую никто никогда не полюбит и не возьмет замуж.

– Потому что репутация — это даже не поступок, а прикосновение к месту. Стоит один раз работать под той крышей – и тебе навсегда ставят клеймо. Я сбежала оттуда через год. Скиталась. Хваталась за любую работу. Но к матери не могла возвратиться, – продолжила Эффи. – Да и не хотела. Она, наверное, даже не знает, жива ли я. А потом попала к мисс Кук. Вот и все мое прошлое.

– Эффи, каким бы оно ни было, не нужно туда возвращаться. Оно прошло. И к тому же это еще не приговор. Многие женщины девятнадцатого века были вынуждены…

– Были? Говоришь так, будто этого уже не существует. Это большая проблема Англии, вот только никому до этого нет дела. Может, хотя бы новая королева возьмет все в свои руки. Она же женщина… Хотя я сильно сомневаюсь. Ей кроме себя ни до кого дела нет.

Виктория потянулась и обняла девушку. Эффи, не привыкшая к объятиям, исходящим от самого сердца, качнулась в сторону. Но, едва теплые ладони коснулись ее спины, прильнула головой к плечу Виктории.

– Прости меня. И чем я вообще думала, когда просила тебя рассказать о своей жизни.

– Ну, есть и плюсы.

– Какие же в такой ситуации могут быть плюсы?!

– Кто знает, что было бы со мной, если бы осталась с матерью-алкоголичкой. А теперь у меня есть крыша над головой и любимое дело.