Песня о Розе и Соловье. Часть 1

ГЛАВА 12.1 О ДАМЕ С ШАХМАТАМИ

– Давно мы с вами не виделись, мисс, – мягко улыбнулся Генри, когда Виктория переступила порог палаты.

– Меня не было всего день, сэр, – возразила Виктория и улыбнулась в ответ.

Она отдала лысому солдату газету, и вернулась к койке Генри.

– Всего лишь? А мне показалось, что целую вечность.

– Скажете тоже.

Виктория почувствовала, как ее щеки начали гореть. Она коснулась пальцами блокнота на прикроватной тумбочке.

– Написали что-нибудь в мое отсутствие?

– Нашли того, кто искал вас?

Оба вопроса были заданы одновременно, и Генри улыбнулся этому: и она, и он желали завести тему для разговора.

– Думала, вы забыли об этом.

– На самом деле я уже знаю, что нашли, – подмигнул Генри. – Пр-росто не хотелось вас отпускать к другим пациентам.

– Откуда же? – удивилась Виктория. – Вы что, следите за мной, сэр? – прищурилась она.

– Что вы! У меня есть надежный источник: скрытый символизм во снах.

– Попросту говоря – источника нет.

– Ладно, ваша взяла, – улыбнулся Генри.

Виктория поймала себя на мысли, что ей нравится его улыбка. И сам Генри вызывал доверие. Хотелось рассказать ему всю правду, поделиться, попросить совета. Но ведь доверие – это не данность, его еще нужно завоевать.

– Тьфу, от этой дешевой краски в газетах пальцы чернеют вмиг! – заворчал позади лысый солдат.

– Что пишут интересного? – поинтересовался его друг.

– Говорят, что в этом или следующем месяце планируется коронация принцессы Шарлотты.

Виктория напряглась, что не осталось незамеченным для Генри. Его глаза скользнули по лицу девушки, в них мелькнула тень сомнения.

– При живом короле? – удивился остроносый.

– Тоже мне проблема. Эта хитрая змея уже наверняка обнажила клыки с ядом, чтобы укусить его, – поморщился лысый, вытирая пальцы от краски о больничное одеяло.

– Думай, что говоришь, Джо, – упрекнул его остроносый. – Она все-таки твоя королева. Скажет скакать на лапках в колпаке шута – будешь. Прикажет откусить себе палец и сожрать – откусишь и сожрешь.

– Она пока что не королева мне, – отрезал Джо, но уже тихим дрогнувшим голосом.

– Но именно она послала тебя воевать в Индию, а не король. Так что заткнись и читай свою газету.

Впервые за все время к их беседе внезапно присоединился Генри.

– В кругах дипломатов ходят слухи, что одна из дочерей к-короля вовсе не умерла в детстве.

Лысый и остроносый уставились на него.

– И где же она тогда? Что делает?

Генри пожал плечами.

– Но у-уверен, что она точно не сидит на месте.

Виктория почувствовала во рту кислый вкус подступающей рвоты. Голова закружилась. Что Генри имеет в виду? Он попросту не может знать ее тайну! Наверняка его слова – обычное совпадение.

– Чушь какая-то, – проворчал остроносый. – Байки.

Резкий голос старшей сестры из коридора потребовал всех остальных сестер подойти к ней, чем спас ситуацию. Старшая сестра, пожилая сухонькая и, видно, довольно набожная женщина оповестила о том, что сегодня госпиталь посетит важный джентльмен, предприниматель и меценат, который ежегодно отстегивает круглую сумму на содержание больницы Святого Фомы. А потому все должны проявить себя с лучшей стороны.

В палату Генри Виктория вернулась после обеда, когда необходимо было покормить солдат, неспособных принять пищу самостоятельно. Отчего-то Виктория боялась смотреть в зеленые добродушные глаза Генри. То ли опасалась быть рассекреченной, то ли… Впрочем, она и сама не знала.

Старшая сестра милосердия, несколько врачей и пожилой джентльмен в очках и с тростью появились на пороге палаты как раз в тот момент, когда Виктория собиралась отнести в кухню пустую посуду. Сестры, находившиеся в палате, в то же мгновение склонили головы, не смея взглянуть на гостей. Виктории же наоборот было интересно, и потому она с интересом разглядывала пожилого джентльмена, пока вокруг него разливались речами старшие по больнице.

Меценат ничего не говорил, лишь довольно кивал головой. Однако по его виду сложно было сказать, что он доволен. Когда старшая сестра сообщила ему, что все сестры милосердия помимо основных обязанностей развлекают больных душеспасительной литературой и псалмами, заботясь так об их спокойствии, Виктория невольно фыркнула и чуть было не рассмеялась, но вовремя одернула себя. Однако это не осталось незамеченным, и несколько пар рассерженных и немного напуганных глаз устремились на нее.

Меценат жестом подозвал девушку к себе, после чего бесстрастно оглядел с головы до ног.

– И почему же вас рассмешили ее слова, сестра?

Он говорил с акцентом, должно быть, шотландским. Голос был жесткий, не терпящий возражений. Вероятно, в прошлом этот пожилой джентльмен занимал должность военного или, как минимум, начальника какой-нибудь фабрики или шахты.