Песня о Розе и Соловье. Часть 1

ГЛАВА 13.1 О МЕХАНИЧЕСКОЙ ПТИЦЕ

Виктория огляделась, пытаясь скрыть растущую в груди тревогу. Вдруг кто-то подслушал их разговор? Только при одном упоминании принцессы Шарлотты их, судя по всему, могли вздернуть. Даже невзирая на статус Генри. Но в садике никого не было. Девушку начало терзать странное чувство. Может, стоило рассказать все, что ей стало известно? Но была ли она на все сто процентов уверена в Генри? Они знакомы всего ничего. То, что в девятнадцатом веке на следующий день после знакомства легко и просто стать друзьями и даже возлюбленными, она уже поняла. И все же булавка сомнения колола где-то под сердцем.

Спросить совета было не у кого. Эффи также была не в курсе подробностей встречи с физиком. Виктории было искренне жаль подругу: та помогла ей с жильем, адаптацией, сопереживала, а в ответ на добро Виктория ей врала. С другой стороны, вываливать на Эффи или того же Генри информацию о путешествии во времени было не самой лучшей идеей. Они даже не в курсе, что такое мобильный телефон, что уж говорить о более высоких материях.

Выхода не было. По крайней мере, так казалось сейчас. Чего ждать от жизни здесь? Ежедневных стонов раненых и окровавленных бинтов? Чердака в приюте? Не лучше ли просто пойти и снова прыгнуть в реку в надежде, что что-то поменяется?

Где-то близко хлопнула дверь и в коридоре госпиталя послышались голоса. Поняв, что и так надолго задержалась в садике, Виктория поспешила вернуться к своим прямым обязанностям.

Остаток дня Генри делал вид, что спит. Хотя девушка отчетливо видела, как подрагивают его веки. Она не пыталась с ним заговорить. Как творческий человек, виконт оказался вспыльчивым и ранимым. Виктория решила, что попытается поднять тему тайн завтра.

Но на следующий день встретиться с Генри ей так и не удалось. В соседние палаты доставили много раненых, за которыми требовался тщательный уход и много рук. Вечером, когда Виктория вышла за ворота госпиталя, почти валясь с ног от усталости, заметила, на дороге груженую повозку. Рабочие таскали ящики во двор.

«Новое оборудование и шахматы», – догадалась Виктория.

В голове тут же всплыл образ Генри. Ей и сейчас хотелось пойти к нему. Виктория сердилась на себя, что не набралась смелости сказать правду, что не продолжила спокойно разговор в садике. Просто разговор в какой-то момент споткнулся и пошел не туда. Кто знает, может быть Генри бы хоть сколько прояснил ситуацию! А сейчас они, кажется, и вовсе будут редко видеться. Лишь бы он не покинул госпиталь раньше времени…

Виктория тряхнула головой, собралась с мыслями и пошагала в приют, твердо решив, что завтра обязательно скажет Генри что-нибудь хорошее.

…На ужин Виктория опоздала. Единственного охранника – пожилого мужчины, имя которого Виктория так и не запомнила до сих пор, – еще не было на посту. Мисс Кук платила ему по шиллингу в неделю. Конечно, многие приюты отказывались от охраны, ведь кому нужны, по сути, нищие? Но мисс Кук и в самом деле переживала за своих девушек: мало ли что может взбрести в голову мелким ворам или пропитым морякам.

Виктория наспех выпила чашку холодного, до жути разбавленного водой противного кофе и сунула в рот высохший тост, найденный на блюде в буфете. Почти все свечи в столовой и холле были потушены. Наощупь, вдоль стены она направилась к комнате подруги и тихонько постучалась в дверь кончиками пальцев.

Эффи в ночной сорочке и с расплетенными волосами сидела на кровати и держала в руках записку. Увидев Викторию, она устало улыбнулась.

– О! Ты вернулась, милая Виктория. Я переживала, что тебя долго нет.

По осанке и темным кругам под глазами было видно, что Эффи безумно устала. Но она не ложилась спать, пока не убедилась, что подруга вернулась в приют. Это уже была их маленькая традиция – проверять друг дружку перед сном и пожелать доброй ночи.

– И поэтому ты читаешь молитву за меня? – пошутила Виктория, прикрыв за собой дверь и кивнув на листок в руке.

– Если бы я умела читать, то несомненно бы в каждой молитве упоминала твое имя, – абсолютно искренне призналась Эффи. – И имя Эдварда. Чтобы вы поскорее нашли друг друга.

От последних слов у Виктории защемило сердце. Так больше нельзя. Нужно срочно продумать их разговор. И лучше всего, чтобы он состоялся как можно скорее.

– Хотя, – Эффи задумчиво уставилась на свечу, – после стольких лет в публичном доме я перестала верить в Бога. Значит, эти молитвы были бы бессмысленными. – Она перевела взгляд на Викторию и помахала бумагой в воздухе. – А эту записку я подобрала на пороге ателье. Такие же были разбросаны по всей улице.

Виктория подошла, взяла листок и пробежалась глазами по коряво выведенным буквам.

«Вера правителя в свой народ помогает стране становиться сильнее. А неверие – пожирает ее, как огонь. Только помните, люди, что, когда огонь затухает, все превращается в пепел. Такой правитель нам нужен?

Неравнодушный»

– Умеешь читать? Забрала ее в надежде, что ты расскажешь. Что там написано?

– Я… Признаться, довольно плохо читаю, – глазом не моргнув соврала Виктория. – Что-то про огонь…

– А-а, – зевая, протянула Эффи. – Так это, наверное, циркачи. Глотатели огня. В прошлом году приезжал один такой в Лондон. Уверял публику, что может глотать не только огонь, но и расплавленный воск.