Песня о Розе и Соловье. Часть 1

ГЛАВА 13.3

– Значит, вы живете в приюте, – то ли спросил, то ли констатировал факт Эдвард. – Не слишком королевское местечко.

– Вы хотите оскорбить меня этим?

Он проигнорировал вопрос и продолжил:

– Вы правда совсем ничего не помните из той жизни, когда были членом королевской семьи?

– Правда. Но на протяжении лет десяти мне часто снился один и тот же сон. Я не могла разгадать его природу. Но теперь мне кажется, что это был момент из прошлой жизни.

– И что же вам снилось?

Вкратце Виктория пересказала ему сон, в котором были девочка, мужчина и кукла. Эдвард выслушал, после чего спросил:

– Эта кукла. Вы упоминали, что я завлек вас сюда именно ею, верно?

Девушка кивнула. От воспоминаний того дня, когда она увидела видеозапись, бросило в жар. Кончики пальцев словно загорелись, а лоб прошиб пот. Она отбросила прядь волос с лица, затем заправила ее за ухо, после чего поплотнее завернулась в пиджак. Эдвард задумчиво смотрел на ее суетные движения.

– У вас есть предположения, как такое могло произойти? – спросила Виктория.

– Ни единого. Однако путешествия во времени – это своеобразная система. А в любой системе есть слабое место. И я выясню какое.

Удивительно, но несмотря на свой противный характер, Виктория чувствовала себя рядом с Эдвардом в безопасности. Вопреки голосу разума, который твердил «Будь осторожна, он может преследовать только свои цели», хотелось верить и довериться. Тут же в памяти всплыли слова приемной матери: «Почувствуешь. Тебе захочется довериться ему. Вы совпадете как два кусочка разноцветного стекла. А другие будут удивляться, как вы смогли составить такую оригинальную витражную мозаику». Виктория покосилась на мужчину. И все же, он был невероятно хорош собой. А что, если… Почему-то захотелось сделать ему комплимент.

– У вас очень… красивый пиджак.

– Знаю.

Она сделала первый шаг, и от Эдварда требовалась ответная любезность. Но он ничего не сказал. Какая бестактность. Виктория прикусила щеку изнутри и решила молчать остаток пути.

Совсем скоро они вышли к таверне у реки. Вонь там стояла невыносимая. У дверей вели разборки чересчур громкие мужчины, под окнами валялись немытые пьяницы, кто-то с разбитым носом, кто-то – в собственных испражнениях, а из таверны несло жареной рыбой, протухшей капустой, яйцами и хмелем. Смесь получилась тошнотворной. Виктория почувствовала кислый вкус подступающей рвоты.

– Нам сюда?

– Нет, обойти таверну, пройти по тропинке вдоль реки.

Они обогнули дом, и Эдвард вдруг остановился, развернулся к ней лицом и сделал шаг вперед. Виктория буквально уперлась ему в грудь. Расстояние до неприличия близкое. Что он собирается делать? Хочет соблазнить ее? Прямо здесь, в темноте, где никому не будет дела до криков девушки? Но он же джентльмен! А потом что? После одной ночи, возможно, даже вполне приятной, она больше не сможет посмотреть ему в глаза и никогда его не увидит? Мысль о приятной ночи заслонила собой все остальные и Виктория не на шутку смутилась. А, может, он только прячется под маской колкого и эгоистичного человека, и прямо сейчас хочет ее поцеловать?

Эдвард приблизился и… сунул руки в карманы пиджака, откуда вынул свечу и спички. От такого поворота Виктория резко выдохнула. По странной ухмылке мужчины стало ясно – «спалилась». Он отошел и зажег свечу.

– Здесь темно, – констатировал он факт и двинулся дальше.

– Угу, – неопределенно промычала девушка и последовала за ним.

Освещенной и благоустроенной набережной, где привыкла после учебы гулять Виктория, не было. Но, несмотря на то что на берегу не стояло ни одного фонаря, на удивление для такого позднего часа что-то да можно было разглядеть вокруг. Они отошли от таверны на довольно приличное расстояние и, наконец, можно было вдохнуть полной грудью.

У воды всегда холоднее. Виктория поежилась. Даже больше не от ночной прохлады, не от ветерка с Темзы, а от осознания того, что совсем рядом ненавистная вода, при виде которой всякий раз хочется развернуться и со всех ног бежать в противоположную сторону. Но нужно было быть храброй и отбросить страхи в сторону.

– Не бойтесь, – произнес вдруг серьезным тоном Эдвард, будто спиной почувствовал ее напряжение.

– С чего вы взяли, что я боюсь?

– Интуиция.

– Она вас не подводит, – призналась Виктория и вздохнула. – С момента, как я себя помню, до ужаса ненавижу воду. Странно, что перед тем, как прыгнуть со злополучного моста, я не получила инфаркт от страха.

Эдвард промолчал. Они продолжили путь, и каждый думал о своем. Виктория не могла отделаться от мысли, что что-то идет не так. И вроде бы Эдвард хочет ей помочь, и будто бы вот-вот они начнут решать загадку с перемещением и видеопленкой, и словно уже на горизонте маячит светлое будущее в этом дивном новом мире, но… Какое-то «но» висело в воздухе и перекрывало кислород. А еще это странное влечение к заносчивому эгоисту-индюку Эдварду. С чего вдруг она думает о нем? О поцелуе с ним? Это не любовь с первого взгляда! Но почему тогда так приятно находиться рядом?

Занятая этими мыслями, Виктория и сама не заметила, как они пришли и остановились под деревом. Она прищурилась и осмотрелась. Справа – причал, о который бились слабые волны, лодка с веслами, пара ящиков и бочек. Позади – дома, в окнах которых тускло дрожал свет. Слева от дерева – стена из кустов каких-то цветов.