Песня о Розе и Соловье. Часть 1

ГЛАВА 15.2

…Вечером приют посетила мисс Кук. Многие девушки воспринимали ее как мать, а она, в свою очередь, старалась соответствовать их ожиданиям. И все это заставляло Викторию сомневаться: зачем молодой женщине, которая запросто может еще выйти замуж и родить ребенка, возиться с девочками-отбросами? Можно было бы сказать, что мисс Кук –добрая душа, которая хочет помогать безвозмездно, но Виктория почему-то отказывалась в это верить. С самого первого дня ей казалось, что у добродетельной Агнес Кук есть свои мотивы. Вот только какие?

С домовладелицей Виктория столкнулась на лестнице.

– О, милое дитя!

Мисс Кук радушно раскинула руки ей навстречу, однако обнимать не спешила, это был всего лишь жест. Виктория сунула руку в карман и вынула несколько монет – оплату за неделю. Стоя на ступеньку ниже, она чуть ли не лбом упиралась в грудь женщины. Из-за этого казалось, что часы на шейной цепочке Агнес тикали так громко, что набатом отзывались в голове.

Изменения в лице Виктории не остались незамеченными от зоркого глаза мисс Кук. Она странно посмотрела на девушку и сложила руки в замок на животе. Виктория как можно шире улыбнулась и передала деньги за проживание. Обменявшись дежурными вопросами и ответами, они попрощались, и Виктория, помассировав виски, пошла сначала к Эффи, а после – к себе.

Физически измученная, чтобы быстро уснуть, – почти весь день на ногах давал о себе знать – несколько часов девушка пролежала просто с закрытыми глазами, размышляя о словах Генри.

Он, безусловно, не соврал ей. Мотива не было. С одной стороны, Виктория ему верила: Генри был сыном генерал-губернатора Индии, человеком, который запросто мог попасть в Букингемский дворец. И неудивительно, что он знал ее семью, да и саму ее, когда она была ребенком. Однако, с другой стороны, все это казалось ненастоящим, будто рассказом из книги. И все короли, королевы и прочие исторические личности оставались лишь именами с портретами из учебников по истории.

Но в истории были другие имена! Другой король, королева, никакой принцессы. Снова и снова на ум приходила мысль, что это никакое не прошлое, или же какое-то совсем странное прошлое в параллельной Вселенной.

На рассвете Виктория проснулась с ясной головой и до сих пор ноющими ногами. Мысленно взгрустнула, что где-то дома ее ждал бы вкусный кофе и тост с джемом на завтрак, а Чарли как обычно бы… Что же сейчас с ним? Что он делает? Как объяснил всем пропажу сестры? Кто его опекун до совершеннолетия? Все эти вопросы вгоняли в уныние, и, чтобы окончательно не загрузить голову, девушка решила поскорее отправиться в госпиталь. В конце концов, в одном она точно была уверена: Чарли обязательно справится со всеми трудностями.

Утро в госпитале выдалось напряженным. В момент, когда Виктория отрывала куски марли для компрессов и бинтов, другая сестра, совсем еще девочка, пробегала мимо, увидела ее и попросила отправиться с этими самыми бинтами в операционную, поскольку она боялась увидеть там «разрезанного человека», а старшая приказала отнести туда необходимое.

По пути в операционную Виктория узнала, что уже несколько часов назад к госпиталю на повозке подвезли девушку и все это время на улице ждали, когда врач придет на работу.

Уже это показалось Виктории странным. Сейчас больная лежала на кушетке. Ее лихорадило, а сходу было даже не определить, какой у девушки недуг. Виктория коснулась ее запястья. Рука была горячей, а пульс учащенным.

– Может, сделать ей чай из трав? – тихо спросила одна из сестер. – Ее трясет.

Пока шел врач, который явно совсем не торопился, Виктория обратилась к пожилым женщинам, которые привезли девушку и сейчас стояли у двери.

– Откуда она и что случилось?

Те странно переглянулись между собой и промолчали.

– Если вы привезли ее сюда, то отвечайте. Или хотите стать виновницами ее смерти? – припугнула она женщин, и это сработало.

Одна из них, помедлив, все же рассказала, что девушка прислуживала во дворце, но с вечера ей стало плохо, заболела рука. Виктория вернулась к кушетке и приподняла широкий рукав блузы девушки. Чуть выше запястья была повязана тряпка, которая стала коричневой от пятен засохшей крови и была слегка влажная от гноя. Чуть выше и ниже повязки покрасневшая рука опухла. Виктория снова подошла к двери и ошеломленным взглядом посмотрела на пожилых дам.

– Вы шутите? У нее рана гноится. О каком вчера идет речь?!

– А вы что, доктор? Разбираетесь? – потупила взгляд одна из них.

– Да тут и доктором быть не нужно, чтобы видеть, что ране не один день. Возможно, уже началось заражение крови. Она же могла умереть!

Впервые в жизни Виктория пожалела, что не пошла учиться на врача. Теперь бы ей знания в области медицины пригодились как никогда. Она понимала, что ее скудная осведомленность вряд ли сильно поможет, но сделать все возможное – это было уже больше, чем простая обязанность, это было долгом.

– Почему вы врете? – бросила она женщинам и мягко обратилась к девушке на кушетке: – Что с вами произошло?

– Она немая, – тихо отозвалась ее сопровождающая.

В ответ на это больная замычала и издала что-то, подобное то ли на стон, то ли на крик. В комнату наконец вошел врач. Сопровождающих как ветром сдуло с порога. Мистер Грин подошел к больной, без особого интереса взглянул на рану и велел Виктории подать чемоданчик с хирургическими инструментами.