Песня полуночи

3.3

– Юнька, ты чего?! – тут же замаячили лица сестры, тети Эльге и других соседей по коммуналке.

– Стресс! – констатировала Трифооновна, поправляя очки в роговой оправе. – На лицо нервное потрясение высшей степени. Чай, первый день боком вылазит.

– Девонька, что-стряслось-то? – тетя Эльге побледнела и уже начала плакать, крупные слезы покатились по круглому лицу, она вообще была быстра на слезы, сказывалась тяжесть прошлых лет. – Сердцем чуяла, что непросто все. Вон в каком ужасном виде явилась, поди били тебя там, да?

– Да ну! – отмахнулась Рената. – Скорее всего в первый рабочий день на ограбление банка угодила!

Неожиданно все стихло, и присутствующие уставились на белошвейку.

– Какое ограбление? – подозрительно щурясь и без того близорукими глазами, стала допытываться Трифоновна. – Так что ж это они… девочку и сразу в пекло?

В блеклом свете матерчатого абажура нависшие над ней лица напоминали сборище тайного общества любителей выпечки и горячего чая.

– Ну, это вообще беспредел! – тут же возмутился Лука Макарыч, и от негодования пышные седые усы его тоже натопорщились, выказывая все свое неодобрение руководству Юники.

– Это же полиция! – констатировала Нонка – сестра. – Им все одно – они еще и специально ее в самую гущу швырнули, чтоб понюхала огненных фаерболлов и сбежала побыстрее оттуда.

– Вот и слава богу! – тетя Эльге как всегда всех удивила. – Нечего девушке в полиции делать. Сходил один уже…

Последние слова были сказаны очень тихо, но все услышали и поняли. Поэтому в большой просторной прихожей снова стало тихо.

– А может чаю? – невинно поинтересовалась Юника, очень уж хотелось сладкого, а зная тетку и Трифоновну, она точно была уверена, что к чаю найдется и варенье, и яблочный пирог. Пусть и яблок еще не было – не сезон, но у Макарыча всегда найдутся сушеные впрок, а у Ренаты – сахар и шоколад.

При мыслях о сладком, засосало под ложечкой. Надо было срочно восполнять дефицит утраченной глюкозы в организме. Утренний чай на работе весь иссяк при записи воспоминаний мертвой кассирши на магиком.

А поздним вечером опять пришел холод. Не помогали ни пуховая шаль Трифоновны, ни одеяло, другое – не лоскутное. И все равно при воспоминании именно о том одеяле из детства, в памяти всплыло суровое лицо майора. Берегов был явно жестким человеком и страх ему был совсем не присущ, но вот оборотень его…

– Странный, – даже не поняла, что произнесла это слово вслух.

– Что? – Нона подняла глаза от шитья, тетка дремала в кресле, все уже разошлись из шумной кухни на отдых по собственным опочивальням.

– Да нет ничего, просто это я задумалась, – отмахнулась Юника. – По работе.

– Ага, – понимающе кивнула Нона. Она вообще была очень рассудительной для своего возраста, как и было положено целителям. Дар был не сказать, чтобы мощный, но и этого хватало, чтобы поступить на работу в госпиталь. Юника гордилась младшей сестрой, как, собственно, и Нона гордилась ею. это вообще у них было взаимное – гордость друг за друга.

– Если твоя работа будет и дальше тебя так подрывать как истощила сегодня, – продолжила рассуждать младшая сестра. – То стоит ли она того. Как-то в Академии этой твоей жизни ничего не угрожало, а тут… в первый день.

– Не ворчи, – Юника ласково улыбнулась и поплотнее прижала почти остывшую грелку. – Просто так получилось. Среди бандитов оказался чистильщик.

– Да ты что! – глаза Ноны загорелись любопытством. – Это же какими богатыми бандитами надо быть, чтобы заманить к себе мага-стирателя. Они, знаешь ли, встречаются очень редко. Еще реже, чем сенсоры.

– Знаю, поэтому и сил пришлось потерять много. Заглянуть в память мертвого…

– Ты эти штуки брось, – опасливо, понизив голос до шепота, предупредила сестра. – Тетя как узнает, тебя больше на работу в эту твою полицию не пустит. Одно дело – инъекции и клизмы – как у меня, и совсем другое – трупам память восстанавливать. Так и помереть недолго. Андрис – вся ее боль, она про него никак забыть не может.

– Не только она, Нон, – таким же шепотом ответила Юника. – Сама-то забыла?

Младшая только вздохнула, проталкивая воздух в сдавленное спазмом горло.

– Вот я и говорю. Андрис – это боль еще и твоя, и моя. Мы потеряли брата, не хочется терять еще и тебя, тогда в чудеса совсем разуверится придется.

Брат – пусть и двоюродный, но от этого не переставший быть родным и близким, был общей трагедией. Но Юника не стала говорить Ноне, что именно сегодня почувствовала ауру живого Андриса на огненном цветке. Нет, среди грабителей брата не было, но вот именно цветок был работой брата, это она знала точно.

Только Андрис умел создавать подобное. В этом ему равных не было. Во время блокады Северного города, брат исчез без вести. Но теперь Юника точно знала, он выжил. Только что он мог делать среди преступников, если еще до счала войны служил в полиции?

И Рената… откуда она узнала, что на банк произошел налет? Видела? Слышала или кто-то сказал? Тогда кто?

За таким потоком мыслей Юника не заметила, как уснула. Вот только снился ей не огненный цветок, а огромный серый волк. Он скулил и ластился, хотел приблизиться, но почему-то не подступал слишком близко, ползая просто у ног девушки. А Юнику не покидало смутное сомнение, что волка она уже где-то видела. И глаза у него были вовсе не волчьи…