Песня полуночи

11.2

Женщина рыдала сильно. Она сегодня только сумела явиться из другого города по требованию полиции. До самого последнего момента ей не верилось, что дочери больше нет. Да и многие родственники не верили, пока им не показывали магиком с записью. Уж так устроены люди – верить до последнего в лучшее, а самые страшные мысли гнать от себя подальше.

И вот здесь начиналась настоящая трагедия. Тел убитых кассирш не было. Некого было опознавать, оплакивать и хоронить. Дезориентированные родственники не знали, куда податься и что делать.

В этом случае опрос близких ничего не дал. И все же, Берегов чуял, что где-то имеется подвох. Откуда грабители узнали о поступлении денег именно в тот день. Ведь они готовились тщательно, раз сидели в засаде не снаружи, а изнутри.

Значит, кто-то из кассирш был замешан в деле, поэтому банда и чистила за собой следы так тщательно.

В очередной раз женщина, сообщив, что ничего не знает, разрыдалась.

– Мы виделись с ней последний раз около полугода назад… – срывающимся от рыданий голосом, промолвила несчастная.

– А почему так давно? – удивленно посмотрел на нее Илья.

– Так я же живу за тридевять земель отсюда! Когда-ездить-то? Меня и в этот раз… в дорогу всей деревней собирали… никто не верил, что Кати больше… не-ет!

Убитая горем мать не врала. Она действительно жила далеко. Исторической родиной одной из девушек была глухая деревенька в Ивкутске на самом востоке страны. То, что мать так старательно и быстро добралась до Северограда о многом говорит.

– Да и денег на дорогу шибко много уходит, – сетовала несчастная. – Вот я и сказала ей, чтобы лишний раз не проезжала за зря… если бы только знала?

Порция очередных рыданий сотрясла кабинет.

– Ка-ак… ка-ак я теперь бу-уду-у… – причитала рыдающая. – Она же помогала… денег высылала… отец погиб на войне, а кроме ее у меня еще трое! Неполнолетние… мальчишки-и… что делать теперь?!

Это было тяжело. И, казалось бы, за столько лет пора было абстрагироваться, привыкнуть, но не получалось. Чужое горе всегда трудно. Особенно сейчас в мирное время, когда нет войны.

– Значит, ваша дочь помогала вам материально?

Не в силах что-либо сказать, женщина только согласно кивнула. Девушка постоянно высылала деньги матери. Жила в общежитии, возможно сама нуждалась в средствах. Зарплата кассирш неплохая, тем более у тех, кто имел еще и способности эмпата или счетчика.

Вывод сам по себе прост – материальный интерес на лицо. Могла связаться с преступниками, чтобы, сливая им информацию, заполучить больше денег? Могла. И все же…

Из измученной горем и трудной дорогой женщины, было сложно вытянуть что-либо еще. Ее стоило отпустить, дать ей отдых.

– Послушайте, – обратился к несчастной Берегов. – Вам есть, где остановится?

– Так Ниночка квартиру снимала, – шмыгнула носом мать. – Я остановлюсь, пока там. Вещи бы разобрать…

– Ничего не трогайте! – строго предупредил майор, немного напугав рыдающую женщину своим напором. – Извините… но нам надо будет осмотреть квартиру вашей дочери, если вдруг, что-то найдете подозрительное раньше нас, прошу сообщить сразу же.

С этим женщину и отпустили. Из нее уже не вытащить что-то полезное, не в нынешнем состоянии.

– Илья и Никита, как только Легато появится на работе, отправитесь с ней осматривать квартиры погибших, – стал раздавать указания Берегов. – Сенсор у нас один, а от тел кассирш ничего не осталось. Ни одной зацепки, кроме той записи, что предоставила нам Юника в первый день, у нас нет. Этого очень мало. Саныч нам с тобой по максимуму придется опросить родственников потерпевших, их друзей, знакомых. В общем близкий круг общения погибших перешерстить надо.

Мужчина согласно кивнул и весело добавил:

– Я уже опросил, кого успел, вчера, пока вы нашего Беса сватали.

– Что-нибудь интересное выяснили?

– Да в общем-то информации не так чтобы очень. Но при опросе начальника этого самого завода, зарплату которого и украли в тот день, выяснилась одна интересная деталь. Незначительная, но все же, думаю, требующая нашего внимания.

– Мы все во внимании, не тяни резину, Саныч, – Тео улыбнулся, понимая, что сотрудник выяснил, что-то действительно важное. Саныч умел копнуть там, куда другие не доходили.

– Раньше вся зарплата поставлялась из главного банка прямо на территорию завода в их личную бухгалтерию.

– Та-ак, – Бергов даже выпрямился на стуле в предвкушении, вот оно – кое что нащупывется. – А почему в этот раз деньги пошли на городскую кассу?

– Около месяца назад властями нашего города было решено упразднить систему финансового госаппарата, – торжественно пояснил мужчина. – Городскую бухгалтерию решили не трогать, а вот на местах расформировали.

– Бред какой-то! – возмущенно произнес Илья. – Это же сколько работы людям добавили.

– Бери дальше, – мрачно подметил майор. – Сколько людей работу потеряло. Представь бухгалтерию крупного завода. Скорее всего большую часть уволить пришлось.

– Более того! – Саныч подбирался к самому важному, только что не занес указательный палец вверх для торжественности момента. – Оказывается на заводе организована очень хорошая систем охраны, туда не проскочит даже таракан без фейсконтроля, не говоря уже о грабителях, пусть они хоть из-под земли вылезут. А маленькая местная касса с Птичьего усиленной охраны никогда и не имела. Этот маленький банк на острове раздавал в основном пенсии и зарплаты местным бюджетникам. Про такие суммы, как сталелитейка, где тысячи рабочих, там и не слышали. Девчата эти деньги до утра пересчитывали и распределяли бы.