Песня Селинаса

Авентюра третья, в которой никто ничего не помнит

– ...Дружище, клянусь: у нас ничего нет. Даже с тобой спорить сил нет, настолько обнищали. Может, закинем тебе чего-нибудь позже? Когда через лес проскакивать в следующий раз будем?

Вальдхуттэр весьма красноречиво заскрежетал когтями по дереву, оставляя в коре такие глубокие борозды, что через них проглядывало сразу несколько годичных колец. Должно быть, целых пять. Разобрать мешали навалившиеся сумерки, длинные тени от высоченных деревьев и свисающие с хозяина леса шматки кожи.

Обычное дело.

– О, да ладно тебе, – не успокаивался Ирдал. Он добродушно, но медленно всплеснул руками, словно хотел заключить котелеттена в объятия, однако тот даже не надумал пошевелиться. Да и Ирдал обнимать его не стал бы: он к таким тесным проявлениям симпатии любви не выказывал, а обжиматься с очередным монстром на долгом и тяжком пути – занятие малоприятное и явно последнее.

Зато сделать вид стрелок всегда был рад.

Это читалось на его хитрющем лице и в слегка прищуренных глазах.

– Можно подумать, тебя обманывали.

Вальдхуттэр дёрнул ухом.

– Обманывали? – Возмутился Ирдал тоном, так и кричащим: «КАКАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ! КАК ЖЕ МНЕ ВСЁ РАВНО!» – Да как они могли!

И так далее, и тому подобное. Ирдал умел тянуть время. Особенно в те моменты, когда срочно нужно было придумать план действий.

В лесу они остановились совсем недавно: закатные всполохи уже успели рассеяться, оставив после себя только отблески редких звёзд – ещё один день проходит, ещё одна ночь наступает. Их окружали сотни, если не тысячи секвой. Первой мыслью рыцаря было «Смогу ли я на них забраться без подготовки?». Вторая «А если с подготовкой?». И, наконец, третья – «Почему они здесь?». Нечто внутри смутно подсказывало Экслибрану: эти деревья выбрали очень странное место для того, чтобы вырасти. Да и рыцарь никогда не видел настолько высокого и настолько необычного леса.

Кора секвойи была почти красной, а листва у неё – насыщенно-зелёной, как трава, ещё не подожжённая теплом. Вальдхуттэр вылез как раз из кроны, закрывавшей и небо, и искры на нём, когда рыцарь Экслибран с Ирдалом шли проверять лошадей. То есть очень вовремя.

Стрелок взял на себя ответственность вот уже битый час вытанцовывать перед монстром. Ну прямо как Экслибран, который делал то же самое, но перед другим кровожадным чудищем ещё утром. Таким далёким, что, казалось, это было в прошлой жизни, которая на память оставила им помятого рыцаря, стрелка с кровавым ущельем вместо спины и барда, с бубном кружащуюся вокруг импровизированного костра посреди широкой поляны. Кейл из вредности всё никак не хотел разгораться, и Линор радовала его пламенную натуру песенками без слов и прыжками через круг камней, в котором ифрит метался за ней следом, как дружелюбная собака, которая обязательно укусит.

Экслибран сосредоточенно стреножил Мару почти столько же, сколько Ирдал общался с вальдхуттэром. Тщательно. С полным любопытства взглядом на свисающего к ним лесного хозяина, с готовностью в любой момент вскочить и выхватить глефу – всё же его учили не только в деревнях и городах красоваться, зарабатывая себе и Объединению славу, но и иногда осознанно защищаться от опасности любого рода и происхождения. Но больше всего, чем выполнить рыцарский долг, он хотел полюбоваться, если так вообще можно сказать, чудовищем ещё немного – он видел его в первый раз.

Мара же отчаянно боялась и так же отчаянно рыцарского хода мыслей не понимала. Она фыркала, стучала копытами и разве что не вырывалась в попытках донести до преклонившего перед ней колени Экслибрана простую и даже ему понятную идею: находиться так близко к котелеттену она не желает всем своим существом. Она то и дело отводила морду и пыталась заглянуть назад, будто дорога к отступлению была подсвечена в глуши леса, и её оставалось лишь увидеть другим.

Только, кажется, её она пугала не меньше, чем перспектива стать ужином леснику.

Но Экслибран позволить ей и себе роскоши уйти не мог.

Котелеттены по природе хищники. Да, каждый монстр - хищник, но они – особенно. Любое чересчур резкое движение для них, а тем более шаг назад – радость и весёлая прогулка в быстром темпе. Ничего страшного, если участник променада станет кричать и плакать от безысходности.

В этом же вся, как говорится, суть.

По специфике профессии Экслибран, как предполагалось, обязан был первым в их тесной компании ознакомиться с таким зверем, как котелеттен. Но его опередил Ирдал, охотник по нужде, призванию и родовому рисунку на симпатичной мордашке. С матерью он ходил в самые тёмные закоулки лесов, иногда делая это даже не целенаправленно, и там встречал этих презабавнейших существ. С ними он обменивался всем, что те могли посчитать ценным: травами с далёких, недоступных им равнин. Кусочками тканей, которые потом неожиданно находились покачивающимися на лёгком ветру на голых и особо острых ветках в лесу. Они вечно пугали неопытных проходимцев до полуобморочных состояний. Даже лекарства – и те интересовали чудовищ, хотя понять всю ценность бинтов и порошков от головной боли для них никто так и не сумел. И всё это – малая цена за жизнь, безопасный ночлег и отсутствие тяжёлого, сбивчивого дыхания прямо в лицо во сне. Расценка даже по понятиям Экслибрана очень недурная, а главное – полезная всем.

Стрелок же щедро делился с незнающими друзьями сказками о котелеттенах. Они имели окраску тех историй, которые его братья и сёстры рассказывали другим детям после очередного праздника в узком, составляющем целое отдельное поселение кругу семьи. Истории те были фантастические, гротескные и крайне интересные. Но ни разу не правдивые. Хотя бы по большей части.