Песня Селинаса

Авентюра девятая, в которой есть несколько примечательных лент и целый бант

Ирдал не врал. Когда рыцарь полез в ту же лужу, какая приветствовала их в начале спуска в подземелье, стрелок уже проворно вышагивал по дороге меж домами, стремительно удаляясь от коридоров, наверняка ему порядком надоевших, и высвистывая летящую на него кометой Раю. Ястреб обхватила предплечье Ирдала лапами, похожими на лапы одичавшего дива, и ущипнула пару завивающихся волосков над висками стрелка.

Доска объявлений, у которой Талесин условился встретиться, чтобы забрать маску, одиноко стояла на огромной площади перед храмом Странника и гигантским, всё ещё растущим ясенем. Убывающая луна едва ли доставала до экватора ночного неба. На возвышающуюся перед пустотой застеленных лепестками и листьями плит доску она бросала лучи, застилавшие длинной тенью добрую четверть площади.

Ирдал аккуратно прислонился спиной к раме, сложив руки на груди и устремив взгляд далеко вперёд. Экслибран, чтобы скоротать время, остановился перед затемнённой стороной доски, стараясь рассмотреть привычные ему плакаты, обрывки бумаг, иссечённые и заляпанные разноцветными чернилами таблички и пергаменты.

С удивлением он обнаружил, что их не было.

Пройдя мимо проследившего за ним Ирдала и зайдя к доске с освещённой стороны, он их тоже не обнаружил. Даже плакатов о Тиране. Ни гербов Загрей-ша-Йонэ, ни сложных узоров по кромке, ни привычной надписи «Тут была Финист», какую очень часто рыцарь видел на прочих брусьях, каменных глыбах, целых деревьях с заселявшими их ветви птицами и поджидавших в их корнях не-одичавшими-дивами, служившими такими же досками объявлений, что и та, на которую он смотрел. Рыцарь заметно расстроился, осознав, что ему не почитать ни последних новостей, интерес к которым у него значительно вырос только после отъезда из Дринеи, ни узнать, где и кому могла бы понадобиться его помощь.

Стрелок возникшей ситуации, кажется, обрадовался больше Экслибрана. В этот раз ему не придётся выслушивать сотню вариаций их дальнейшего пути.

Они просидели какое-то время молча, пока Ирдал стоял и думал о своём, а рыцарь сидел рядом и отбивал ногою нетерпеливую дробь. Без дела, сложа руки, ему пребывать в таком спокойствии, зная, что должно произойти нечто важное, было сложно. Поэтому его не успокаивала ни умиротворяющая тишина, ни красота столицы королевства, полностью укрытая ночью и благословленная полным отсутствием огней в окнах.

Талесин так и не появился, и первым надоело ждать Ирдалу.

– Будет он, по-твоему, шастать в такой час?

– Хотелось бы, чтобы шастал, – отозвался подпёрший щёки рыцарь.

Стрелок огляделся больше ради друга, чем ради того, чтобы разглядеть альбиноса, чьё появление в такие сумерки было бы так же заметно, как въезд Экслибрана в особо населённый и особо верящий в рыцарство городок.

Ирдал протянул рыцарю руку:

– Как начнёт светать, так сразу придём.

Было видно, что Экслибран принял это предложение неохотно. Будь он один здесь, он бы прождал до утра прямо на нагретом им этом же самом месте. Но сейчас он был с Ирдалом, а рыцарю больше всего не хотелось, чтобы тот со своей заживающей только-только раной ночевал рядом с ним. Ему и его спине будет слишком неудобно.

Он принял руку стрелка.

В таверне постояльцы успели разойдись за то время, что рыцарь со стрелком спускались в подземелье. Хозяин методично вытирал столы, собрав с них скатерти-гобелены и сложив на барную стойку, чтобы потом их хорошенько сбить на улице. Завидев Ирдала и Экслибрана, он, казалось, нахмурился и хотел было задать им какой-то вопрос. Наверное одни из тех, которые звучат как «Почему вы так поздно пришли?» или «Зачем вы вообще пришли? После одиннадцати двери закрываются, кто не успел, тот спит не на кровати, а на сеновале». Но он только похмурился, отвёл взгляд в сторону, словно забывшись, и успокоился.

Он в охапку брал первую стопку гобеленов как раз тогда, когда друзья поднялись на второй этаж. Экслибран успел заметить, как хозяин выходит через заднюю дверь во двор, где спали лошади.

На двери их комнаты не было иных знаков, кроме как узоров, которые повторялись из раза в раз по всем стенам таверны. И таблички с цифрой два на ручке.

– Кажется, это наша, – глубокомысленно заметил Экслибран, бегло осмотрев другие двери. Рядом с их комнатой висела на круглой ручке точно такая же табличка, но с цифрой один, и подобная ей на противоположной стороне в конце коридора. На остальных ничего не было. Скорее всего, на проверку, остальные двери бы оказались закрыты вовсе, а с их ручек можно было бы собрать пыль комками.

Ирдал выглянул из-за угла.

– Тут есть ванная. И рукомойник. Я…

– Я иду первым, – прервал друга рыцарь и умильно улыбнулся. Стрелок сжал губы и напустил на себя недовольную мину.

И всё же спустя пару минут Экслибран уже стоял перед раковиной и чистым, не запаренным жаром зеркалом. Он не закрыл дверь на замок. Всё равно он зашёл ненадолго.

Рыцарь осторожно расстегнул наплечники и стянул тунику за пояс. Пригляделся к запрятанным в перчатки рукам, повертев их перед собой, словно рассматривая драгоценные кольца на пальцах, и уставился на своё отражение. Он за один только этот день сотню раз видел себя со всякого ракурса, какое только мог придумать и воплотить в поверхности рек и в тех крошечных для него зеркалах из подземелья.