Песня угасающего эфира

Глава 2: Цветок без лепестков.

Выйдя из дома, троица направилась к воздушному порту. Всю дорогу Меллис не затыкался и то и дело весело щебетал себе что-то под нос. Ханна же с мрачным видом оглядывала свой родной город. Она смотрела на золотые узоры, что украшали изящные храмы. Эти места воздвигли жители Аэрии вместе: шумные нубейлы и тихие аэриане собрали свои силы и посвятили храмы великим хранителям.

— Ханна, ты выглядишь растерянной, всё хорошо? — Дотронувшись до плеча подруги, спросила Иллиана.

— Ничего, просто… вспомнила, как в детстве у Белых Водопадов гуляли. Помнишь, каким воздух тогда был? Свежим, легким.. а сейчас… — попыталась улыбнутся Ханна, но получилось натянуто.

Иллиана перебивает подругу с теплой улыбкой, беря ее за локоть.

— Эй, я помню. И пыльные вихри на рынке тоже помню. Не забивай голову, ладно? Давай в следующие выходные махнем туда, на водопады? Как в старые времена.

По пути к воздушному порту ребятам повстречалась компания аэриан. Высокий парень с идеальной осанкой преградил им путь. Серебристо-белые волосы, собранные в безупречный хвост, будто сияли на солнце.

— Каэлен, — со злостью, медленно по слогам, проговаривает Иллиана.

Его взгляд холодно скользнул по Ханне, задерживаясь на её спине, где должны быть крылья.

— Ханна Вайлдспринг. Какая... неожиданная встреча. Наш цветок без лепестков решил покинуть свой сад? — почти вежливо проговорил парень.

— Каэлен, будь вежлив! Может, она их просто... забыла дома? Или спрятала, чтобы походить на настоящих аэриан? — язвительно хихикая, вмешался Элиан. На слове «настоящих» его голос сделался ещё более омерзительным.

— А вы, я смотрю, сегодня без своих летательных аппаратов? Или ваши крылья — это просто для красоты, а ходить вы по-прежнему не умеете? — зло проговорила Иллиана, уперев руки в бока.

— Твои слова грубы, как твои руки, землекопка. Мы рождены для неба, а не для грязных дорог, — брезгливо морщась, ответила Серафина.

Меллис вмешался, пытаясь разрядить обстановку:

— Эй, мы идём на праздник! Может, хватит?

— Твоя мать была одной из нас. Её крылья затмевали солнце. Жаль, что её дочь предпочла ползать в пыли, — игнорируя Меллиса, обратился Каэлен к Ханне.

Ханна замерла. Не из-за страха, а будто копила в себе тишину, чтобы её ответ прозвучал громче любого крика. Она подняла глаза, и её взгляд хейзел, обычно задумчивый, стал острым, как обсидиановый нож.

— Моя мать, — её голос был тихим, но каждое слово падало, как камень, — научила меня смотреть людям в глаза, а не на спину. Видимо, твои родители были не так щедры на уроки.

Она сделала шаг вперед, не опуская взгляда с Каэлена.

— И она предпочла «пыль» честности моего отца — высокомерию вроде твоего. И знаешь что? Я горжусь этим выбором. А теперь прошу, пролети с нашего пути.

Наступила мертвая тишина. Даже Элиан на секунду потерял дар речи. Щеки Каэлена покрылись густым багровым румянцем. Он не смог выдержать её взгляд. Сжав кулаки, он с силой оттолкнулся от земли, и взмах его больших крыльев поднял клубы пыли — той самой «пыли», которую он только что презирал, — окутав троицу. Через секунду он и его приспешники были уже в воздухе, удаляясь прочь.

— Вау, Ханна... Это было... вау, — выдохнул Меллис.

— Видишь? А ты говорила «всё хорошо». Да ты его в гроб вогнала одним взглядом! — Иллиана толкнула её легонько в плечо, её глаза сияли.

Но Ханна уже не слушала. Адреналин отступал, сменяясь дрожью в коленях. Она сказала это. Вслух. Она встала на защиту памяти своих родителей.

— Пошли, — тихо сказала она. — Наши китоплавы ждут.

***

Пройдя под огромной аркой, сложенной из плавных, отполированных ветром камней, они вышли на смотровую площадку воздушного порта. И тут... мир изменился.

Всё, что было до этого — улочки, храмы, даже ядовитые слова Каэлена — растворилось, словно дымка. Их встретила бездна. Главное чудо — китоплавы.

Работа закипела. Иллиана с Меллисом сразу взялись за самые сложные участки. Ханне же досталась задача — очищать кожу гигантов. Она прикоснулась к китопалу, и под ладонью кожа оказалась не холодной, а излучающей ровное, глубокое тепло.

Мудрый Аэрион встретил её всепонимающим взглядом. Любопытная Люмина нежно ткнулась мордой в её спину. Озорной Зефир затряс телом и окутал её облачком прохладного тумана.

Работа была закончена. Руки Ханны ныли, но на душе было светло и непривычно спокойно.

— Ну что, подружились? — крикнула снизу Иллиана.

Ханна обернулась, чтобы ответить, и её взгляд упал на собственную ладонь, прижатую к коже гиганта. И тут она почувствовала. Это был... отклик. Тихое, мощное эхо благодарности, которое прошло сквозь её кожу и кости и отозвалось в самой глубине её души, там, где спал её дар.

— Да, — тихо сказала она, и это «да» значило гораздо больше, чем могли понять её друзья. — Кажется, да...

Шествие началось без предупреждения, как восход солнца. Один за другим, словно отрываясь от самой ткани неба, китоплавы выплыли из-за дальних островов. Преображённые, сияющие. Гирлянды из хрустальных сфер, в которые были заключены крошечные вихри эфира, оплетали их гигантские тела, мерцая мягким, пульсирующим светом. Аэрион, Люмина и Зефир плыли в самом центре, живые горы, превращённые в плавучие соборы.

— Ничего себе... — прошептал Меллис, и в его голосе зазвучала не детская восторженность, а почти религиозный трепет.
С их спин, с тех самых садов, что они поливали и очищали, в толпу посыпался дождь из лепестков небесных цветов и золотой пыльцы. Народ ахнул, аэриане и нубейлы, забыв на мгновение о разногласиях, протягивали руки, чтобы поймать благословение гигантов.

Но самое поразительное ждало их впереди. Нубейлы-проводники, стоя на специальных площадках, ловили гибкими баграми упряжь китоплавов и, словно пришвартовывая корабли, подтягивали их к огромным посадочным платформам.

— Готовы? — Иллиана сияла, сжимая в руке билет — тонкую пластинку с нанесённым светящимся узором.