Песня угасающего эфира

Глава 1

— Ханна! Ханна! Вставай же, ну! Из-за тебя мы пропустим весь праздник!

Голос брата, пронзительный и настойчивый, как жужжание сверчка, ворвался в сознание, разрывая плёнку тяжёлых снов. Ханна с силой зажмурилась, пытаясь уцепиться за остатки сна, за призрачное ощущение материнских рук.

— Меллис, успокойся, — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку. — Ты ведь знаешь, что мы празднуем День Света аж шесть дней подряд. Всё ты уже успеешь, дай поспать наконец.

— Ооо, ну Ханна, ты ведь обещала мне, что пойдешь сегодня со мной готовить китоплавов к торжеству!

Она наконец открыла один глаз. В щель между ставнями пробивался тусклый, серый свет. В Аэрии уже давно не было по-настоящему ярких утр.

— Я помню, Меллис, но погляди. Время — шесть утра! Все воздушные порты начинают работать только к восьми.

— Я помню, просто ты таааак долго собираешься, поэтому я пришёл заранее! Тем более, бабу уже вовсю готовит завтрак.

Фраза «бабу уже вовсю готовит» сработала безотказно. Аромат жареных корнеплодов и свежего хлеба уже просачивался под дверь. С громким стоном Ханна сбросила с себя одеяло.

— Ну всё-всё, встаю. Не улетят никуда твои китоплавы.

Меллис, победно хрюкнув, выскочил из комнаты. Ханна медленно поднялась и подошла к зеркалу. В нём на неё смотрела худая девочка в белой ночной тунике. Длинные, огненно-рыжие волосы матери беспорядочно торчали в разные стороны. На бледной, усыпанной веснушками коже отпечатались следы беспокойного сна. Но глаза... глаза цвета хейзел, унаследованные от незнакомого отца-нубейла, смотрели на неё с привычной усталой серьёзностью. В них не было ни намёка на крылатую легкость аэриан.

Спустя полчаса, приведя себя в более-менее человеческий вид, она вышла в общую комнату.

— Меллис, не трогай эти обсидиановые ножи, порежешься! Вот, лучше займись тарелками, — проворчала хрипловатым голосом бабушка Аурелия.

Ханна улыбнулась. Картина была привычной: бабушка у печи, а её брат с озорным блеском в зелёных глазах так и норовил схватить что-нибудь острое.

— А вот и я! Что за крик, а драки нет? Меллис опять препирается? Смотри у меня, не смей перечить великой бабу! — Грозно поводя тонким пальчиком у носа мальчишки, возгласила Ханна.

Аурелия обернулась. Её почти слепые глаза, казалось, увидели не внучку, а что-то другое, давно утраченное.

— Ну что ты, милая. Вовсе нет, — проворчала она, и в её голосе прозвучала знакомая смесь нежности и неизбывной грусти.

Меллис, обиженно хрюкнув, наконец закончил с сервировкой, и семья смогла поесть. Завтрак проходил в привычной атмосфере лёгких подначек и ворчания, как вдруг снаружи раздался звонкий голос:

— Меллис, Ханна! Вы там? Воздушный порт начинает работу сегодня пораньше, чтобы точно всё успеть. Бежим скорее к китоплавам!

— Кажется, прибежала Иллиана, — по губам Аурелии скользнула улыбка. — Бегите скорее на праздник и помогите ребятам-нубейлам. Будьте вежливыми и... подчинительными.

Последнее слово бабушка произнесла с особым ударением. Ханна кивнула. Она понимала. Быть бескрылой аэрианкой в мире нубейлов — это уже вызов.

---

Выйдя из дома, троица направилась к воздушному порту. Всю дорогу Меллис не затыкался и то и дело весело щебетал себе что-то под нос. Ханна же с мрачным видом оглядывала свой родной город. Она смотрела на золотые узоры, что украшали изящные храмы. Эти места воздвигли жители Аэрии вместе: шумные нубейлы и тихие аэриане собрали свои силы и посвятили храмы великим хранителям.

- Ханна, ты выглядишь растерянной, все хорошо? - Дотронувшись до плеча подруги, спросила Иллиана.

- Ничего, просто…вспомнила, как в детстве у Белых Водопадов гуляли.
Помнишь, каким воздух тогда был? Свежим, легким.. а сейчас… - Попыталась улыбнутся Ханна, но получилось натянуто.

Перебивает подругу с теплой улыбкой, беря ее за локоть: эй, я помню. И пыльные вихри на рынке тоже помню. Не забивай голову, ладно? Давай в следующие выходные махнем туда, на водопады? Как в старые времена.

По пути к воздушному порту ребятам повстречалась компания аэриан. Высокий парень с идеальной осанкой преградил им путь. Серебристо-белые волосы, собранные в безупречный хвост, будто сияли на солнце.

— Каэлен, — со злостью, медленно по слогам, проговаривает Иллиана.
Его взгляд холодно скользнул по Ханне, задерживаясь на её спине, где должны быть крылья.
—Ханна Вайлдспринг. Какая... неожиданная встреча. Наш цветок без лепестков решил покинуть свой сад? — почти вежливо проговорил парень.
—Каэлен, будь вежлив! Может, она их просто... забыла дома? Или спрятала, чтобы походить на настоящих аэриан? — язвительно хихикая, вмешался Элиан. На слове «настоящих» его голос сделался ещё более омерзительным.
—А вы, я смотрю, сегодня без своих летательных аппаратов? Или ваши крылья — это просто для красоты, а ходить вы по-прежнему не умеете? — зло проговорила Иллиана, уперев руки в бока.
—Твои слова грубы, как твои руки, землекопка. Мы рождены для неба, а не для грязных дорог, — брезгливо морщась, ответила Серафина.

Меллис вмешался, пытаясь разрядить обстановку:
—Эй, мы идём на праздник! Может, хватит?
—Твоя мать была одной из нас. Её крылья затмевали солнце. Жаль, что её дочь предпочла ползать в пыли, — игнорируя Меллиса, обратился Каэлен к Ханне.

Ханна замерла. Не из-за страха, а будто копила в себе тишину, чтобы её ответ прозвучал громче любого крика. Она подняла глаза, и её взгляд хейзел, обычно задумчивый, стал острым, как обсидиановый нож.

— Моя мать, — её голос был тихим, но каждое слово падало, как камень, — научила меня смотреть людям в глаза, а не на спину. Видимо, твои родители были не так щедры на уроки.

Она сделала шаг вперед, не опуская взгляда с Каэлена.
—И она предпочла «пыль» честности моего отца — высокомерию вроде твоего. И знаешь что? Я горжусь этим выбором. А теперь прошу, пролети с нашего пути.

Наступила мертвая тишина. Даже Элиан на секунду потерял дар речи. Щеки Каэлена покрылись густым багровым румянцем. Он не смог выдержать её взгляд. Сжав кулаки, он с силой оттолкнулся от земли, и взмах его больших крыльев поднял клубы пыли — той самой «пыли», которую он только что презирал, — окутав троицу. Через секунду он и его приспешники были уже в воздухе, удаляясь прочь.