Песочный замок

Женщина, вырастившая солнце

В одной деревне жила женщина.

Как и все, она собирала хворост и сухие листья, и бросала в очаг.

Над этой деревней простиралось высокое небо, усыпанное россыпью далеких-далеких звезд.

Это было очень красивое, но холодное небо. Звезды мигали и освещали ночь, но совсем не грели людей.

Люди эти были красивыми и высокими, но сердца их были такими же холодными, как свет далеких-далеких звезд.

Они свысока смотрели на детей, появлявшихся из бутонов ночных цветов, потому что дети были малы ростом и смешливы. Они свысока смотрели на хрупких ночных бабочек и пугливых птиц, на светлячков и маленьких животных, сновавших в траве.

Они пытались согреть свои длинные пальцы возле своих очагов, но их руки все так же цепенели, оставаясь непригодными ни для какой работы. И люди продолжали собирать хворост и листья, свысока оглядывая мир вокруг них. Заглядываясь на безнадежно-далекие звезды, засыпали на холодной земле.

***

Женщина пробудилась от звука глухого удара о землю. Кто-то ойкнул и засмеялся. Она протерла глаза и села, обхватив колени руками.

Напротив нее сидел только что появившийся ребенок, тоже потиравший глаза маленькими руками. Над ним покачивался раскрывшийся бутон цветка, посыпая его пыльцой.

Женщина и ребенок молча смотрели друг на друга.

Ребенок сунул руку в карман своих коричневых брючек, перепачканных пыльцой и вытащил оттуда что-то, сжимая в кулачке.

Он разжал кулачок и сложил ладони лодочкой. Осторожно подул на маленький огонек, паривший над ними. Огонек разгорелся ярче.

— Хочешь погреться? — Он протягивал женщине свои маленькие ручки.

Она дрожала: сидеть на земле было холодно.

— Спасибо. — Она подставила ладонь и огонек поплыл по воздуху, застыв над ее рукой.

Женщине стало очень тепло, дрожь прошла, а вместе с ней — и холодное оцепенение, сковывавшее мысли.

В ее груди проснулось желание подружиться с ребенком, отблагодарить его.

— Хочешь погреться у моего очага? Я набрала хвороста.

— Мы все хотим. Но нас никогда не зовут к очагу. — В его голосе звучала странная грусть. «Он ведь только родился, откуда он столько знает?» — думала женщина.

Она взяла хворост и пошла в направлении своей хижины. Ребенок следовал за ней. В его кармане светился огонек. По дороге им встречались другие дети, мальчики и девочки: одни — ниже, другие — выше. Некоторые были перепачканы цветочной пыльцой, как ее новый знакомый. Все они, поравнявшись друг с другом, обнимались и смеялись.

«Странно, раньше я как будто не видела их по-настоящему», — подумала женщина. Она и малыш уже подошли к хижине.

В очаге догорал огонь. Женщина подложила в очаг принесенный хворост, и хижина озарилась светом. Женщина обвела ее глазами. «Она ведь совсем пустая, а раньше я как будто не замечала этого».

Ребенок присел возле очага, и снова достал из кармана шарик. Теперь он жонглировал им. Шарик был похож на огонь в очаге, только был еще светлее.

— А что это? — спросила женщина, любуясь танцующим в руках ребенка огоньком.

— Это солнце. Каждый ребенок рождается с солнцем в кармане. Оно щекочет нас и заставляет смеяться и бегать.

— Солнце… — ребенок произнес это слово так, будто само слово сияло и грело. Он ненадолго замолчал. Перестал жонглировать и снова сложил ладони лодочкой. Он ласково смотрел на огонек, паривший над ними. С теплотой в голосе он продолжал. — Солнце делает твои глаза ярче, голос — звонче, руки — теплее и проворнее, а сердце — ранимым и чутким, поэтому оно всегда поет.

Женщина не понимала его слов, но они нравились ей. Ей хотелось, чтобы он говорил еще.

У малыша были яркие лучистые глаза и ловкие пальчики. Курчавые волосы цвета огня пружинками торчали вокруг головы, а по обе стороны носа рассыпались маленькие оранжевые пятнышки.

А ведь этот малыш такой хороший, такой славный и… лучистый. Неужели и она когда-то была такой?

— Но... куда же девается солнце, когда дети вырастают? И почему я ничего не помню о нем?..

— Чтобы солнце выросло вместе с человеком, нужен очаг. А детей к очагу не пускают.

— И правда. Так здесь принято... но... неужели... и у меня когда-то было солнце?

— А ты проверь свои карманы.

Женщина запустила руки в недра своей струящейся одежды. Она и забыла, что у нее есть карманы… а ведь когда-то…

В верхнем свободном платье были прорези. Под ним было платье короче и теснее. Сквозь его прорези она нащупала платье поменьше.

Самое маленькое и короткое платье облегало ее тело вплотную. Оно было так натянуто, что едва не рвалось. Прорезей больше не было. Женщина осторожно потянулась ладонью дальше и ощупала маленькое платье везде, где только могла достать.

Почти под грудью был нашит крошечный накладной карман. В нем лежало что-то маленькое, твердое и круглое.

У женщины были длинные тонкие пальцы, и она смогла достать вещицу из кармашка.