Песочный замок

Глава тринадцатая. Опасное пространство

Эрни хрустел картошкой, поджаренной во фритюрнице, и потягивал маленькими глотками дымящийся какао.

Мистер По сидел на подлокотнике и клевал картофелины с ладони Эрни.

Том сидел за столом, обложившись книгами по средневековой истории, и что-то записывал в свой блокнот. Он уже приготовил одежду для себя и Эрни, в которой они завтра пойдут в школу.

Окно сегодня показывало лесную поляну. В сумерках Эрни разглядел лису, выкапывавшую что-то из-под сугроба, и крупного филина, оглядывавшего темнеющий снежный покров с вершины небольшого кустарника.

Мистер По допил остатки какао из кружки Эрни и даже позволил себя погладить.

В дверь позвонили. За спиной Эрни, где-то там, где висел ловец снов, задребезжал колокольчик.

Том вышел в прихожую, тщательно расправив нити занавеса, которые он потревожил. Послышался щелчок замка.

— Тереза! Какой сюрприз! — Эрни расслышал звук дружеского поцелуя и смущенный женский смех. — Я бы с ра­достью пригласил тебя на чай, но нужно готовиться к работе. О! Большое спасибо, я твой должник.

Замок снова щелкнул, и Том прошелестел сквозь занавес обратно в комнату. В руке он держал тарелку, на которой лежала половинка еще дымящегося рулета с маком. Поставив тарелку на стол, он достал из холодильника бутылку с вареной сгущенкой и наполнил ей почти до краев кружку с Обеликсом. Отломив половинку от дымящегося рулета, обмакнул его в сгущенку и тут же отправил в рот половину куска, даже не испачкав бороду. Кружка с остатками сгущенки перенеслась поближе к записям по средневековой истории, а остаток дымящегося рулета, теперь тоже аккуратно политого сгущенкой, достался Эрни и Мистеру По.

— Тереза печет замечательные рулеты, — Том говорил с набитым ртом, развернувшись вполоборота и чуть не опрокинув стул. — Почему, ты думаешь, ее кот такой толстый?

Мистер По наклонил голову и прищурился. Видимо, упоминание толстого кота соседки не слишком его обрадовало. Эрни поспешил накормить его с ладони.

Ворон действительно успокоился и, доев рулет, угнездился на коленях у Эрни, как кот, собирающийся вздремнуть на руках у хозяина.

Эрни поглаживал его и наблюдал за Томом, который теперь допивал сгущенку из кружки, одновременно что-то строча в своем блокноте.

Том строчил и строчил, скрипя пером по пергаменту. Свитки исписанного пергамента ниспадали со стола, как на глазах отрастающие локоны. Они множились и множились, а Том уменьшался и уменьшался. Его волосы почернели и стали короткими, и одет он был, оказывается, в шерстяной черный свитер. Его пальцы истончились и скрючились, теперь он царапал пергамент когтем.

Том куда-то исчез. На столе сидел огромный черный ворон с голубыми глазами, смотревшими на Эрни то ли с сожалением, то ли с надеждой.

В окно стучали. В окно билась птица с головой женщины, лицо казалось размытым из-за капель дождя, заливавшего стекло.

Ворон молча сидел на столе, грустно глядя в окно. Эрни стало очень жаль птицу, он хотел впустить ее. Он встал и подошел к окну, собираясь открыть его. Но руки Тома остановили его: они вцепились в его плечи, не давая дотянуться до рамы. Том, снова ставший человеком, зачем-то тряс его.

— Эрни, проснись, нам пора идти. — Мягкий, но настойчивый голос Тома определенно не принадлежал птице. Эрни протер глаза.

Том был уже полностью одет, борода и длинные волосы спрятались под шапкой и шарфом, начищенные ботинки отражали слабый утренний свет.

— Скорее одевайся, вот ключи, я подожду тебя на улице.

Том удалился в прихожую, замок щелкнул.

Сероватая в тусклом утреннем свете комната показалась Эрни какой-то печально-опустошенной.

На столе, рядом с кружкой, на стенках и дне которой виднелись останки сгущенки, лежал измятый оранжевый цветок.

Эрни быстро оделся, зашнуровал новые ботинки, накинул куртку. Набрал в ладонь немного воды из крана над кухонной раковиной, протер заспанные глаза, провел по волосам руками (после стрижки они почти не торчали). Надел шапку (новую, чтобы не привлекать критичных взглядов почтенных дам вроде Терезы) и, не задумываясь, раздвинул нити занавеса и шагнул...

Он забыл сконцентрироваться, забыл, что где-то между «тем» и «этим» домом — целое неизмеримое пространство магии, неподвластной ему субстанции, похожей на густой промозглый туман, то тугой и вязкой, то разреженной и податливой — по непонятным ему причинам.

И сегодня эта субстанция оказалась совсем не дружелюбной: нога Эрни увязла в зеленоватой дымке как в топком болоте, его тело застыло как парализованное, а сознание сделало тройное сальто.

Эрни как будто раздвоился. Часть его по прежнему стояла в проеме между комнатой и прихожей, а другая его часть падала, падала и падала по спирали вниз, окруженная густым холодным туманом со всех сторон. Падать было страшно и приятно одновременно. Стоять было тяжело: спина и грудь как будто отчаянно стремились в противоположные стороны, ногу сильно тянуло вниз, рука, инстинктивно ухватившаяся за дверной косяк, онемела, как после долгого сна в неудобной позе, голова сильно кружилась.

Эрни пытался «прийти в себя» и пошевелить хоть какой-нибудь частью тела, но ничего не получалось. Он попытался представить прихожую Тома, но в сознании всплыла только дверь в дом дедушки. Он попытался ухватиться за ручку, но что-то отбросило его назад.