Песочный замок

Глава пятнадцатая. Деревянный лютнист

Эрни встал с корточек, Нина вынырнула из-под стола. Она быстро вытерла влажной салфеткой руки и одежду и просто сказала Эрни:

— Пойдем, нам в кабинет французского.

Эрни шел за девушкой, глядя ей в затылок. Ее волосы были очень похожи на его собственные до стрижки, только они были темнее, длиннее и гуще.

Дверь в один из близлежащих классов была распахнута.

Элегантный учитель с идеальной осанкой мерил шагами пространство от двери до окна — Том невозмутимо вещал о войнах крестоносцев притихшим юношам и девушкам. Поверх темно-синего свитера с горлом он надел пиджак, волосы были аккуратно собраны в низкий хвост. От игриво-радостного выражения на его лице, к которому так привык Эрни, не осталось и следа. Он неспешно прохаживался из одного конца класса в другой. Все не только внимательно слушали его, но и следили глазами за его перемещениями.

Похоже, тот факт, что формально до окончания урока оставалась всего пара минут, его совсем не смущал. Никто из слушавших его не собирал вещи и не зевал.

Едва ли кто-то из детей или взрослых в этой школе считал его чудаком: одного его взгляда или слова здесь было достаточно, чтобы все вокруг притихло. При звуке его имени сотрудники школы расправляли плечи, поправляли одежду и волосы. Похоже, Поль был единственным, кто был здесь с Томом на короткой ноге.

Эрни вдруг ощутил гордость: так мать может гордиться своим повзрослевшим сыном, так взрослеющий сын может гордиться своим отцом...

Возможно, Том действительно станет ему настоящим отцом. А если ничего не получится? Он просто не будет об этом думать. Хотя бы сегодня.

* * *

Кабинет французского был маленьким и уютным. Парты здесь были парными. Эрни и Нина заняли один из последних столов.

Невысокий худощавый темноволосый учитель, держа руки в карманах своих приталенных брюк, приветствуя класс, покачивался на каблуках. Непринужденно наклонив голову набок, он по-французски поинтересовался, как все провели каникулы. Мальчик в рубашке в красную клетку и девочка в малиновых брюках немного сбивчиво, но смело поведали всем о своих путешествиях, вечеринках и покупках. Учитель довольно кивал, деликатно поправляя их, когда они делали ошибки.

В оставшееся время все смотрели черно-белый фильм с субтитрами о достопримечательностях Парижа. Эрни и Нина играли в крестики-нолики.

* * *

Кабинет музыки был, несмотря на пасмурный день, очень светлым. Он находился на последнем этаже, здесь было много высоких окон, расположенных близко друг к другу. Потолок тоже был довольно высокий.

В центре класса стоял рояль. На некотором расстоянии от него полукругом располагался ряд кресел, похожих на театральные. Эрни присел на одно из крайних, Нина присела рядом. Похожие друг на друга девочки перешептывались, поглядывая в их сторону. Какие они все-таки дети. Хорошо, что Нина не такая. Похоже, она, как и Эрни, чувствовала себя с ровесниками немного не в своей тарелке. В ее поведении присутствовала несвойственная их возрасту рассудительность: полудетское поведение девочек с виду совсем не трогало ее. Она как будто все время думала о чем-то своем, обращая внимание на окружающих только формально.

Возле стены, слева от рояля, стоял стеллаж с нотными сборниками и разными книгами по теории и истории музыки. Слева от стеллажа висел большой портрет Иоганна Баха и небольшая полка с антикварными пластинками. На крайней из них был изображен танцующий Элвис Пресли с микрофоном, головой вниз. На стене напротив висела репродукция картины, где мужчина в средневековой обстановке, носивший берет и длинные волосы, играл на лютне.

Учитель — мужчина с белоснежными, до плеч, волосами и длинными-длинными пальцами, раздавал всем доски для письма и листы бумаги.

Он присел за рояль и, прикрыв глаза, вдохновенно заиграл «Лунную сонату». Закончив игру, он попросил написать эссе о своих впечатлениях от прослушанной музыки и обрисовать увиденные образы.

Эрни почему-то привиделась рыжая кошка, с высокого деревянного табурета (грубо сколоченного из грубых досок), созерцавшая мир сквозь окно. Эрни долго думал, писать об этом или нет, и все-таки решил написать.

* * *

Урок труда, наоборот, проходил на нулевом этаже, в мастерской с маленькими прямоугольными окошками и квадратными потолочными лампами, без белого света от которых здесь, наверно, было бы темно, как в склепе.

В середине класса стоял широкий стол с несколькими поленьями, небольшим топориком и довольно примитивными инструментами для обработки древесины.

А вот на полках у стены стояли самолепные глиняные вазы и фигурки, обожженные в печи, несколько учебных картин по дереву, самодельная стеклянная ваза, несколько фигурок оригами. Эрни вдруг почувствовал себя как дома.

Мальчик со светлыми волосами, снова прищурившись, с неодобрением косился на поленья, скрестив на груди ­руки.

Рыжеволосый коренастый парень, закатав рукава, с воодушевлением потирал ладони.

Учитель, одетый, как показалось Эрни, чересчур изящно для такой обстановки, поставленным тенором обратился к ним так, как будто играл на сцене пьесу Шекспира:

— Господа, сегодня мы, как бы приземленно это ни звучало, будем колоть дрова. Кто-нибудь из вас делал это раньше?