Песочный замок для графини на мели

Глава 6. Минутка на сон, ночь — на кошмары

На кухне стало тише, когда пожилой мужчина ушел, унося окровавленные полотна. На пляже рана не казалась такой серьезной, поэтому теперь, увидев количество своей же крови, я тихо порадовалась, что нашла хоть какую-то помощь, Девушки переминались у стены, не решаясь заговорить, а я сидела за столом, вцепившись в ложку, будто от нее зависела моя жизнь.

Первой очнулась пожилая женщина, та, что все время теребила подол. В нее словно вселилась уверенность, ранее ей не присущая. Она сделала шаг вперед, поклонилась и произнесла почти шепотом, но решительно:
— Госпоже нужен покой. Я распоряжусь, чтобы приготовили спальню.

— Подождите, — попыталась возразить я. — Мне не нужно… спальня, покой… мне нужен… — Я запнулась. Что я могла сказать? Телефон? Вызов эвакуатора? Карту Google? Все это звучало как абсурдный набор слов, они ведь явно игнорировали все мои вопросы.

Женщина чуть склонила голову, словно приняла воцарившееся молчание за согласие, и торопливо вышла. Остальные тоже зашевелились, как муравьи в разворошенном гнезде: кто-то уносил миску, кто-то подбрасывал дрова в очаг, кто-то успевал шепнуть что-то в углу, перехватив внимание «‎коллеги».

Я хотела что-то сказать, но язык вдруг стал ватным, а тело совсем уж непослушным. Усталость навалилась лавиной.
Никогда прежде я не чувствовала ее так настолько отчетливо: будто мышцы больше не принадлежат мне, а голова становилась настолько тяжелой, что грозила опуститься ниже плеч и безвольно повиснуть.

Я уронила ложку, которую до этого не выпускала из рук, на стол.
— Ладно, — пробормотала я, уже не различая звуков собственного голоса. — Пусть будет спальня. Только без фанатизма, совсем немного отдохну и свяжусь с командой.

Стол перед глазами двоился, звуки кухни растягивались и гудели, как под водой. Я облокотилась на локоть, и этот простой жест потребовал последних моих сил.

Мир плыл. Море в голове шумело, как будто вернулся шторм и снова набросился на меня высокими волнами.

Когда я была готова окончательно отключиться, меня подняли с лавки мягко, но уверенно. Две молодые девушки, те самые, что прежде шарахались от меня, теперь вели под руки с осторожностью, будто я могла рассыпаться на осколки. Я попыталась возразить, но голос прозвучал неубедительно:

— Я сама дойду…

— Госпоже нельзя идти одной, — ответила одна из них тихо, и от этого «госпоже» веяло таким почтением, что спорить расхотелось.

Мы вышли из кухни в коридор. Воздух там был прохладнее, стены оказались каменными, гладкие, влажные от долгого соседства с морем. Звук моих босых шагов эхом отдавался под сводами, а где-то вдалеке потрескивал огонь и скрипели двери.

Я чувствовала, как глаза слипаются. Каждое движение казалось замедленным и нереальным, как во сне.

Через пару поворотов и короткую лестницу мы оказались перед высокой дверью. Одна из девушек толкнула ее плечом, и створка тихо распахнулась.

Внутри оказалось совсем не так мрачно, как я ожидала. Большая комната, освещенная закатным светом из огромного окна и жаром камина. Широкая кровать под балдахином, темные шторы, массивная мебель — все выглядело как в доростоящем историческом фильме, но было настолько реально, что у меня не осталось сил на скепсис.

— Госпожа отдохнет здесь, — миролюбиво произнесла вторая девушка, подводя меня к кровати.

Они даже помогли снять платье. Я, наверное, должна была возмутиться, но сон манил к себе куда сильнее, чем ощущался стыд. Кожа ныла от соли и усталости, давно высохшие волосы частично прилипли к спине, а руки казались чужими. Девушки развернули что-то легкое и тонкое, как оказалось, ночную рубашку из тончайшей ткани, и я послушно подняла руки, повинуясь их направляющим жестам.

— Да уж, — пробормотала я, натягивая ее через голову. — Хоть что-то чистое. Спасибо.

Они молча склонились, поправили подушки и отступили к дверям.

Я опустилась на край кровати. Ткань простыней была прохладной и пахла лавандой, а за спиной что-то тихо потрескивало, кажется, поленья в камине, но я уже не осознавала ни источников звуков, ни других особенностей окружающего меня пространства.

Но мой взгляд все же зацепился за окно.
Огромное, почти во всю стену, оно выходило прямо на обрыв. За ним виднелось бескрайнее море, будто отлитое из стали. Ни огоньков, ни лодок, ни буйков — признаков цивилизации не виднелось, только чернота, контрастирующая с ярким горизонтом.

Меня обдало внезапным, необъяснимым спокойствием и страхом одновременно.

Я еще раз моргнула, пытаясь сфокусироваться, и в следующее мгновение сон просто накрыл меня: густой и тяжелый, как прилив, с которым бесполезно бороться.

Мне снилось море.
Но не то, в котором я тонула. Не то, что знала всю жизнь — живое, соленое, теплое летом и сердитое зимой. Это море было другим. Оно не шумело, а почти естественно дышало.

Вода в этом сне была черной, но не пустой и безжизненной. В ней блестело нечто золотое, как лунная дорожка, только под водой.
Я стояла на поверхности, на пляже у кромки воды, босая и бесстрашная, а волны едва касались моих ступней, почти поглаживая по коже, будто признавая во мне кого-то своего.

Послышались голоса, сначала тихие, но потом они зазвучали громче. Но отдельных слов было не разобрать, скорее это было мычание какой-то мелодии, то низкое, то резкое, похожее на пение, если бы петь мог сам океан.
Сначала я решила, что это ветер. Потом — что это кровь в ушах. Но звуки складывались в весьма конкретное обращение.
Кто-то звал меня.
Я попыталась спросить: «Кто вы?», но рот наполнился соленой водой, когда я в одно мгновение оказалась на глубине. Но в этот раз вода меня не душила, а, наоборот, будто стала воздухом, прохладным и легким.
Я нырнула, не задумываясь, и подо мной открылся целый мир: густая глубина, золотые нити света, медленно качающиеся в водной толще силуэты.