Песок И Шестерни

Глава 5. НОЧНЫЕ ТВАРИ

Глава 5. НОЧНЫЕ ТВАРИ

Часы, проведённые в темноте, слились в один непрерывный кошмар. Алексей не спал. Верёвка впивалась в запястья, но физическая боль была ничтожна по сравнению с ментальной пыткой. Он был учёным, и его разум отчаянно пытался найти логику, выход, альтернативу. Но любое уравнение сходилось к одному: смерть девочки или смерть всех.

Снаружи доносились звуки, превращавшиеся в его воспалённом сознании в симфонию ужаса. Глухой, ритмичный стук в деревянный щит — это Белотур и его помощники начинали подготовку к обряду. Приглушённые плачи женщин. Топорные команды мужчин, проверяющих укрепления. И над всем этим — нарастающее, неумолимое шипение Леса. Оно было не просто звуком, а физическим давлением, словно сама атмосфера сгущалась, наполняясь звериной ненавистью.

Таймер в его голове был единственной константой в этом хаосе.
18:04:12

Внезапно стук в щит сменился пронзительным, металлическим лязгом — ударом в висящий обломок косы, служивший сигналом тревоги. И этот звук был немедленно подхвачен диким, нечеловеческим рёвом со стороны частокола.

Атака началась.

Крики людей смешались с чем-то другим — с хрустом ломаемого дерева, с влажными шлепками, со скрежетом когтей по брёвнам. Алексей, забыв про свои путы, изо всех сил потянулся к щели в стене.

То, что он увидал, навсегда отпечаталось в его памяти. Частокол к северу от деревни содрогался под натиском нескольких тёмных, невероятно быстрых силуэтов. Они были похожи на помесь медведя и ящерицы — массивные, покрытые бугристой, словно корой, шкурой, с длинными когтистыми лапами, которые с лёгкостью впивались в дерево. Их головы были лишены глаз, лишь раздутые ноздри и пасти, усеянные рядами игловидных зубов. Они не видели — они чуяли. Чуяли страх.

Один из стражников на помосте слишком сильно высунулся, пытаясь ударить тварь рогатиной. Когтистая лапа метнулась вперёд с пугающей скоростью. Раздался короткий, обрывающийся крик, и тело человека, рассечённое пополам, свалилось вниз, залив частокол тёмной, почти чёрной кровью.

Алексей почувствовал, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. Это не было похоже на нападение зверей. Это была организованная, разумная жестокость.

Мужчины на стенах сражались с отчаянной храбростью обречённых. Стрелы отскакивали от бугристой шкуры. Топоры и рогатины наносили раны, но, казалось, лишь сильнее злили тварей. Белотур, стоя на центральном помосте, поднял свой посох. Из набалдашника вырвался сноп бледного, зеленоватого света, ударивший в одну из тварей. Существо взвыло и отступило, на его шкуре вздулись пузыри, но не более того. Защита Древа была слишком слаба, магия волхва — лишь искра в надвигающейся тьме.

И тут Алексей увидел нечто, от чего кровь стыла в жилах. Одна из тварей, более мелкая и проворная, просочилась через пролом в частоколе, который не успели залатать. Она не стала бросаться на воинов. Как будто повинуясь некоему плану, она устремилась вглубь деревни, к домам, где прятались старики, женщины и дети.

Её цель была — большая изба Белославы.

«Нет!» — слово сорвалось с губ Алексея беззвучно.

В этот момент дверь его хлева с силой распахнулась. На пороге, залитый мерцающим светом пожаров и магии, стоял Стрибог. Его лицо было искажено яростью и страхом. В руке он сжимал не кол, а тяжёлый боевой топор.

— Ты! — прохрипел он. — Это из-за тебя! Они пришли за тобой!

Он сделал шаг вперёд, и Алексей понял — сейчас его убьют. Здесь, в грязном хлеву, как какую-то ненужную скотину. Инстинкт самосохранения, дремавший под грудой шока и отчаяния, проснулся.

— Стрибог, нет! Посмотри! — он из последних сил рванул руками, указывая головой в сторону щели. — Она идёт к дому Белославы! К детям!

Стрибог на мгновение замер, его единственный глаз метнулся к щели. Он увидел ту самую тварь, уже в нескольких метрах от избы. Услышал оттуда испуганные детские крики.

В его лице боролись два приказа: приказ Белотура стеречь пленника и древний инстинкт защищать своё племя. Племя победило.

— Чёрт с тобой! — рявкнул он и, перерубив топором верёвку, державшую Алексея, бросился из хлева. — Лежи и не шевелись!

Алексей остался сидеть на соломе, растирая онемевшие запястья. Он был свободен. И совершенно один. И прямо сейчас тварь из кошмара могла убивать детей.

Он не думал. Он действовал. Выскочив из хлева, он увидел, как Стрибог уже вступил в схватку с существом. Топор волхва с глухим стуком вонзился в его плечо, но тварь, кажется, не почувствовала боли. Она развернулась и ударила Стрибога по голове, отшвырнув его, как тряпичную куклу. Он грузно рухнул на землю, не двигаясь.

Тварь повернулась к двери избы. Из-за неё доносился плач.

Алексей огляделся. Ничего. Никакого оружия. Только его знания. Его тело. И пылающая ладонь.

Он побежал. Не от твари, а вдоль стены избы, пытаясь привлечь её внимание.
— Эй! Урод! Я здесь!

Существо замерло, его безглазая голова повернулась в его сторону. Ноздри раздулись, улавливая новый запах. Запах чужака. Запах железа и смерти.

Оно издало низкое, булькающее рычание и бросилось на него.

Время для Алексея замедлилось. Он видел каждую чешуйку на её шкуре, каждую каплю слюны, летящую из оскаленной пасти. Он видел, как когтистая лапа заносится для удара.

И в этот миг что-то внутри него щёлкнуло.

Боль в ладони стала невыносимой, белой. Из шрама брызнул свет, неяркий, но режущий глаза. Алексей не отдавал себе отчёта, он действовал на чистом инстинкте. Он не уклонялся. Он сделал шаг навстречу твари и выбросил вперёд руку с горящим шрамом.

Он не касался существа. Свет из его ладони ударил в тварь, как копьё.

Раздался звук, похожий на треск ломающихся костей и шипение раскалённого железа, опущенного в воду. Тварь отлетела на несколько метров, забилась в конвульсиях, и её тело начало стремительно чернеть и рассыпаться, словно тлеющий уголь. Через несколько секунд на земле осталась лишь куча чёрного пепла и отвратительный, сладковатый запах гари.