Песок И Шестерни

Глава 10. ОХОТНИК ЗА ИСКАЗИТЕЛЕМ

Глава 10. ОХОТНИК ЗА ИСКАЗИТЕЛЕМ

Ангар больше не был убежищем. Он стал клеткой, в стенах которой звенела тишина, нарушаемая лишь навязчивым гулом аппаратуры и тяжёлым дыханием Алексея. Обгоревший деревянный медвежонок лежал на столе перед ним, как обвинительный приговор. Он закрыл глаза — и видел искажённое лицо Ратибора, слышал его скрипучий шёпот: «Ты принёс его сюда!»

Он был не спасителем. Он был переносчиком заразы. Вирусом, который заразил само время.

Гордеев и его люди, некогда уверенные и циничные, теперь смотрели на него с затаённым, животным страхом. Они видели свет в его ладони. Они слышали, как монстр говорил с ним. Их профессиональная броня дала трещину, обнажив первобытный ужас перед непознаваемым.

— Алексей Викторович, — голос Гордеева был жёстким, но в нём проскальзывала неуверенность. — Мы не подписывались на войну с призраками. С бандитами — да. С террористами — пожалуйста. Но это… Нам нужны ответы.

— Ответы? — Алексей горько усмехнулся, не открывая глаз. — Вы хотите знать, кто эти твари? Это дети. Дети, которых я не смог спасти. А тот, кто за всем этим стоит — он не призрак. Он гораздо хуже.

Внезапно все мониторы в ангаре разом погасли. Генератор заглох. Гулкая тишина, наступившая после отключения электричества, была оглушительной. Только аварийное освещение, работающее от аккумуляторов, отбрасывало на стены длинные, прыгающие тени.

— Что за… — начал один из наёмников, хватая свой автомат.

И тогда из угла ангара, из самой густой тени, отделилась фигура.

Она была высокая, закутанная в плащ цвета пыли и пепла. Его края колыхались, словно не подчиняясь ветру, которого не было. Фигура двигалась бесшумно, её шаги не издавали ни звука. В правой руке она держала нечто, напоминающее копьё, но сделанное из бледного, мерцающего металла, которого не существовало в природе. На его острие pulsировал холодный, синеватый свет.

Но самое жуткое было её лицо. Вернее, его отсутствие. Под капюшоном была лишь дымчатая, полупрозрачная дымка, в которой плавали две точки — два крошечных, бездушных звёздных света.

— Исказитель, — раздался голос. Он был плоским, лишённым тембра и эмоций, словно синтезированный компьютером. Он звучал не в ушах, а прямо в сознании. — Алексей Прохоров. Время твоего отчёта пришло.

Гордеев и его люди открыли огонь. Оглушительная очередь из «Сайги», точные выстрелы из пистолетов. Пули не долетали до цели. Они замирали в воздухе в метре от фигуры, будто упираясь в невидимую, стеклянную стену, и затем падали на пол с тихим лязгом.

Фигура — Страж — не обратила на них ни малейшего внимания. Она продолжила медленно приближаться к Алексею.

— Отойдите! — крикнул Алексей своим людям. Он встал, выставляя вперёд свою левую руку. Шрам на ладони вспыхнул, но свет был нервным, отчаянным, словно испуганным. — Это ко мне.

— Нарушение Протокола Времени 7-4-9-«Дельта», — голос Страва был ледяным. — Самовольное вмешательство в установленный ход событий. Создание темпорального парадокса первой величины. Заражение временной линии аномальными элементами.

— Я ничего не нарушал! Меня послали! Мне дали задание!

— Задание, — повторил Страж, и в его бездушном голосе впервые прозвучала тонкая, леденящая насмешка. — «Божественная экскурсия». Ты был инструментом. Но инструмент сломался и нанёс ущерб. Теперь подлежит утилизации.

Страж поднял своё копьё. Синеватый свет на его острие вспыхнул ярче, нацеливаясь на Алексея. Воздух затрещал от сконцентрированной энергии.

Алексей почувствовал, как его собственная сила, сила тотема, встрепенулась в ответ. Но это была не ярость воина. Это был страх загнанного зверя, инстинкт выживания. Он отшатнулся, и луч синей энергии прожёг дыру в стальной стене ангара за его спиной, оставив после себя оплавленные края и запах озона.

— Ты не понимаешь! — закричал Алексей, откатываясь за стол. — Я пытался спасти жизнь! Я не мог позволить им убить девочку!

— Жизнь девочки Всеведы была математической константой в уравнении стабильности этой временной ветви, — ответил Страв. — Её добровольная жертва обеспечивала баланс на 94,7%. Твоё вмешательство снизило вероятность стабильности до 3,1%. Ты не спас жизнь. Ты приговорил к смерти всю её деревню и поставил под угрозу эту реальность. Химический элемент под названием «совесть» не является смягчающим обстоятельством.

Он снова выстрелил. Алексей, повинуясь инстинкту, выбросил вперёд руку. На этот раз его собственный свет, бледный и дрожащий, выплеснулся вперёд, столкнувшись с лучом копья. Раздался оглушительный хлопок, и Алексей отлетел назад, ударившись о стену. По ангару поползли трещины.

— Примитивный симбиоз с артефактом Хронала, — констатировал Страв, безразлично глядя на его тщетные попытки. — Недоразумение, которое будет исправлено.

Он двинулся к нему для окончательного удара. Гордеев и его люди были парализованы, не в силах помочь.

И в этот момент в сознании Алексея, поверх боли и страха, прорвался другой голос. Древний, мощный, полный ярости и… одобрения. Это был не Хронал. Это был голос, который он слышал лишь однажды — голос Великого Древа в его последний миг.

«ВСТАНЬ, СЫН МОЙ! ТЫ НОСИШЬ МОЮ ВОЛЮ! ТЫ — МОЙ ГНЕВ! ОН ПРИШЁЛ УНИЧТОЖИТЬ НЕ ТЕБЯ — ОН ПРИШЁЛ СТЕРЕТЬ МОЙ ПОСЛЕДНИЙ СЛЕД! НЕ ПОЗВОЛЬ ЕМУ!»

Эти слова влили в его тело сталь. Боль отступила. Свет в его ладони перестал дрожать. Он вспыхнул ровным, яростным, зеленоватым пламенем — цветом листвы, цветом жизни. Это была не сила Хронала. Это была сила самого Древа, его последний дар, его месть.

Алексей поднялся. Его глаза горели тем же зелёным огнём.

— Я не твой инструмент, — его голос приобрёл новую, металлическую окраску. — И я не его наследник. Я — могильщик вашей игры.

Он не стал стрелять светом. Он рванулся вперёд. Его движения были нечеловечески быстрыми, точными. Он не думал, его вело чутьё, вшитое в него Древом. Он уклонялся от очередного выстрела копья, и его собственная, пылающая ладонь врезалась в невидимый барьер Стража.