Песок И Шестерни

Глава 11. БОЖЕСТВЕННАЯ МЕХАНИКА

Глава 11. БОЖЕСТВЕННАЯ МЕХАНИКА

Команда, собранная Гордеевым, напоминала сборище сумасшедших гениев из плохого фантастического фильма. Доктор Аркадий Волков, бывший сотрудник закрытого НИИ, уволенный за «неортодоксальные методы исследований», мог часами говорить о квантовой запутанности и многомерных полях, заедая свои монологи дешёвым коньяком. Инна Зорина, молодая и бледная, как привидение, выпускница Физтеха, одержимая теорией струн, разговаривала шёпотом и боялась прикоснуться к дверным ручкам. И, наконец, самый старший и самый безумный — профессор Лев Крутов, некогда светило советской физики, ныне живущий в мире собственных формул, нарисованных мелом на стенах его коммуналки.

Их лабораторией стал ангар. Волков, увидев запись со Страждом, не испугался, а пришёл в восторг. «Такой КПД! Такая концентрация энергии! Это же прорыв!» Зорина, дрожа, взяла образец чёрной смолы и уставилась на него, как на религиозную реликвию. Крутов, молча, обошёл ангар, постучал по стенам и изрёк: «Здесь пространство тоньше. Надо тоньше.»

Алексей, стиснув зубы, стал для них живым учебником и подопытным кроликом. Он описывал свои ощущения от телепортации, от контакта с Древом, от силы тотема. Он позволил им сканировать свой шрам, измерять энцефалограмму во время его «вспышек», брать на анализ кровь.

Результаты сводили их с ума. Квантовые состояния его ДНК менялись в моменты активации силы. Энцефалограмма показывала активность в областях мозга, которые у обычного человека молчали. Кровь... в его крови плавали микроскопические частицы, которые Волков с благоговением назвал «хрононами» — гипотетическими носителями времени.

«Вы — дышащая временна́я аномалия, Алексей Викторович! — восторженно кричал Волков, размахивая бутылкой. — Ваше тело — портал!»

Тем временем «Бедствие» нарастало. В городе участились случаи «вандализма» — деревья в парках были испещрены глубокими, словно когтями, царапинами. В канализационной системе находили сгустки чёрной, вонючей слизи. А однажды утром весь город облетели кадры с камер наблюдения у метро: тенеподобная фигура, мелькнувшая на эскалаторе и исчезнувшая в толпе, оставив за собой панику и тот самый сладковато-медный запах.

Алексей чувствовал их присутствие кожей. Его шрам стал его радаром. Он водил Гордеева и его людей по ночному городу, находя «гнёзда» — места, где реальность была особенно тонка. Под мостом, где находили изуродованные тела бомжей. В заброшенном цеху завода, где плавилось стекло и гнулся металл без видимого источника тепла.

Они устроили засаду в одном из таких мест — в старой водонапорной башне на окраине. И дождались.

На этот раз их было двое. Одно существо, больше всего похожее на Стрибога, его одноокий взгляд был полём безумия и боли. Второе... второе было меньше, юрким, с длинными, паукообразными конечностями. Оно не нападало. Оно что-то делало — бегало по стенам, оставляя за собой следы тлеющей энергии, выжигая на металле сложные, похожие на руны узоры.

— Они не просто пришли, — прошептал Алексей. — Они что-то строят. Укрепляют плацдарм.

Гордеев дал команду. Оглушительные гранаты, светошумовые. Существа взвыли. Стрибог-тварь бросился в атаку, но люди Гордеева были готовы. Они использовали не пули, а специальные сетки из углеродного волокна, находящегося под высоким напряжением. Это сработало. Существо запуталось и рухнуло, бьющееся в конвульсиях.

Второе, паукообразное, попыталось бежать. Но Алексей был быстрее. Его зелёный свет, сила Древа, вырвался из ладони и не ударил, а окружил существо, сжав его в световую клетку.

Оно завизжало, но не от боли. От ярости. Алексей подошёл ближе. Он смотрел в его искажённое лицо, пытаясь найти черты кого-то из жителей Еланино, но не мог.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, вкладывая в голос всю силу своей воли.

Существо затряслось и выплюнуло сгусток смолы. Алексей отбил его световым щитом.

— Говори!

И тогда он не услышал слова. Он получил образ. Картину, врезавшуюся прямо в мозг.

Он увидел Хронала. Но не как статичную фигуру в космосе. Он увидел его... рабочим процессом. Бесконечное, многомерное полотно реальности, пронизанное нитями времени. И Хронал, как ткач, перебирал эти нити, выдёргивая одни, вплетая другие. Он не был злодеем. Он был... инженером. Холодным, безразличным ремесленником, поддерживающим работу гигантской, космической машины. И «Бедствие»... это был не сбой. Это был плановый ремонт. Очистка системы от устаревших, неэффективных элементов. Еланино было таким элементом. Его Древо — устаревшим предохранителем. А сам Алексей... случайным вирусом, который, однако, показал интересные свойства.

Второй образ был от самого существа. Это была не мысль, а чистая эмоция. Ненависть. Не к Алексею лично. Ко всему. К миру, который их отверг. К богам, которые их предали. К нему, как к символу этого предательства. Они не хотели уничтожить этот мир. Они хотели его заразить. Превратить в подобие своего — гибридное, искажённое, но своё.

Алексей отшатнулся, разрывая контакт. Его тошнило. Он понял всё. Он был пешкой в игре, где все стороны были чудовищами. Боги-инженеры, видящие в мире лишь механизм. Искажённые жертвы, жаждущие мести. И он — гибрид, ошибка, за которой охотились и те, и другие.

В этот момент световая клетка дрогнула. Существо внутри неё начало светиться изнутри тёмным, лиловым светом. Оно не пыталось вырваться. Оно готовилось к самоуничтожению.

— Назад! — крикнул Алексей своим людям.

Он не стал его останавливать. Он смотрел, как существо схлопывается в маленькую, чёрную дыру, которая с громким хлопком исчезла, оставив после лишь волну смрадного воздуха.

Они вернулись в ангар в гнетущем молчании. Алексей лёг на походную кровать и закрыл глаза. Он видел эти образы снова и снова.

Поздно ночью его разбудил Волков. Учёный был пьян и возбуждён одновременно.
— Алексей! Мы... мы кое-что поняли! — он потащил его к главному компьютеру, где Зорина и Крутов что-то яростно обсуждали, рисуя формулы на огромном мониторе.