Песок И Шестерни

Глава 12. РЕЗОНАНС

Глава 12. РЕЗОНАНС

Идея была безумной. Её безумие затмевало даже само их положение. Реализовать её было всё равно что пытаться починить реактивный двигатель в полёте с помощью отвёртки и молитвы.

Волков, Зорина и Крутов не выходили из ангара трое суток. Воздух стал густым от запаха кофе, пота и озона. Стены покрылись сложными диаграммами, формулами и чертежами, которые понимали лишь они сами. В центре ангара, на месте бывшего сейфа для оружия, начали монтировать конструкцию, напоминающую гибрид ускорителя частиц и шаманского бубна.

«Принцип прост, как всё гениальное, — размахивая паяльником, объяснял Волков. — Твоё тело, Алексей, уже является антенной. Оно настроено на... э-э-э... „частоту Хронала“, скажем так. Нам нужно лишь усилить сигнал. Создать резонансный контур. Ты — камертон. Мы — резонаторная полость.»

«И что произойдёт, когда вы его „усилите“?» — спросил Гордеев, скептически оглядывая хитросплетения проводов и медных спиралей.

«О-о-о!» — воскликнул Волков. — «Теоретически, мы сможем не просто „позвонить“ этому типу. Мы сможем продырявить пространство-время достаточно широко, чтобы засунуть туда голову и крикнуть: „Эй, ты там!“ Последствия? Непредсказуемы! Возможно, нас всех стирает с реальности. Возможно, мы увидим истинную сущность мироздания. А возможно, просто перегорят пробки во всём городе.»

Алексей слушал их, стоя у своего рабочего стола. Он перебирал в руках единственные вещественные доказательства своего путешествия: обгоревшего медвежонка Ратибора и засохший лист с Великого Древа. Он был спокоен. Путь назад был отрезан. Впереди — только эскалация.

«Готовьте установку, — сказал он тихо, но так, что все замолчали. — У нас мало времени.»

«Бедствие» тем временем перестало быть скрытым. В новостях вовсю трубили о «загадочной эпидемии» — люди впадали в кататонию, их кожа покрывалась странными, древесными наростами. Власти говорили о новом вирусе, о химической атаке террористов, о чём угодно, только не о правде. Но Алексей видел записи с камер наблюдения в больницах. Он видел, как над телами больных колыхался туман, и слышал на записи тот самый, знакомый шепот.

Они укреплялись. Готовили плацдарм для полноценного вторжения.

Наконец, установка была готова. Она представляла собой металлический обруч диаметром три метра, подвешенный на изоляторах, опутанный катушками и подключённый к банке конденсаторов, собранных из всего, что нашлось, — от медицинского оборудования до деталей от грузовика Гордеева. В центре обруча стояло одно кресло.

«Принцип, я напомню, — сказал Волков, вытирая пот со лба. — Мы подаём импульс. Ты, находясь в фокусе, концентрируешься на связи. Мы усиливаем её на несколько порядков. И... ну, смотрим, что будет.»

«И что будет с Алексеем?» — мрачно спросил Гордеев.

«С ним? — Волков неуверенно улыбнулся. — Ну, если наша теория верна, его сознание... э-э-э... станет гиперпроводником для сигнала. Он сможет не просто почувствовать Хронала. Он сможет с ним взаимодействовать. Ну, а если теория неверна... его мозг взорвётся. Или испарится. Или превратится в желе. В общем, вариантов много!»

Алексей молча подошёл к креслу и сел в него. Он посмотрел на своих сообщников. На испуганное, но решительное лицо Гордеева. На безумный энтузиазм Волкова. На бледную, как полотно, Зорину, сжимающую в руках крестик. На старого Крутова, что-то бормочущего себе под нос.

«Включайте», — сказал он.

Зорина дрожащей рукой щёлкнула тумблером.

Сначала ничего не происходило. Только загудел трансформатор. Потом по медному обручу пробежали синие молнии. Воздух затрещал, запахло озоном и... мёдом. Тем самым, сладким и тошным запахом искажённой реальности.

Алексей почувствовал, как его шрам вспыхнул ослепительным белым светом. Боль была вселенской, разрывающей его на атомы. Он закричал, но не услышал собственного крика. Его сознание рвануло вперёд, сквозь слои реальности, как пулю сквозь стены дома.

Он летел по тоннелю из света и тени. Мимо него проносились образы. Он видел Еланино в момент гибели — не так, как ему показывало Древо, а с другой стороны. Он видел, как стены между мирами рушатся, и твари из Леса вливаются в деревню, но не как завоеватели, а как... как вода, заливающая пустоту. Он видел лица — Белославы, которая с посохом в руках отчаянно защищала свой дом, пока её не поглотила тьма. Всеведы... её он не увидел.

И тогда тоннель кончился. Он оказался... нигде. В бесконечном пространстве, лишённом цвета, звука, времени. Перед ним парила фигура. Хронал. Но теперь он был не статуей и не силуэтом. Он был гигантской, сложной, многомерной структурой, больше похожей на квантовый компьютер или нервную систему галактики. Бесчисленные нити-проводники соединяли бесчисленные узлы-события. Алексей видел их все — прошлое, настоящее, возможные будущие. Он видел, как нити Еланино были аккуратно выдернуты и утилизированы за ненадобностью.

«ИНТЕРЕСНО, — прозвучал голос, который был не звуком, а самим фактом существования. «ТЫ ДОСТИГ ПЕРВОГО УРОВНЯ ОСОЗНАНИЯ. ЖАЛКИЙ, НО ПРОГРЕСС ЕСТЬ.»

Алексей попытался ответить, но у него не было рта. Он мысленно вложил в ответ всю свою ярость, всё отчаяние, всю боль: «Зачем? Зачем ты это сделал? Они же жили!»

«ЖИЗНЬ — НЕЦЕЛЕСООБРАЗНЫЙ ШУМ. БЕЛОТУР И ЕГО ДЕРЕВО БЫЛИ УСТАРЕВШЕЙ СИСТЕМОЙ. НЕЭФФЕКТИВНОЙ. ОНИ ТРАТИЛИ РЕСУРСЫ НА ПОДДЕРЖАНИЕ ЛОКАЛЬНОГО БАЛАНСА, КОГДА Я ОПТИМИЗИРУЮ БАЛАНС ГЛОБАЛЬНЫЙ. ИХ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ БЫЛИ КОМПЕНСАЦИОННЫМ МЕХАНИЗМОМ. Я ЗАМЕНИЛ ЕГО БОЛЕЕ... ЭЛЕГАНТНЫМ РЕШЕНИЕМ.»

«Искажённые? Ты называешь это решением?»

«ЭТО ПЕРЕХОДНАЯ ФАЗА. ОНИ — ПЕРЕРАБОТАННЫЙ МАТЕРИАЛ. ОТХОДЫ, КОТОРЫЕ НАШЛИ ВРЕМЕННОЕ ПРИМЕНЕНИЕ. ОНИ РАЗРЫХЛЯЮТ ПОЧВУ ДЛЯ НОВОГО ПОСЕВА. А ТЫ... ТЫ СЛУЧАЙНЫЙ ГИБРИД. ПЛЕСЕНЬ, КОТОРАЯ НАУЧИЛАСЬ МЫСЛИТЬ. И ТЫ ПОКАЗАЛ НЕОЖИДАННУЮ ЖИВУЧЕСТЬ.»