Пестрый калейдоскоп нелепых курьезов.

Глава 4. Сальса.

Антон Поликарпович был маленьким, толстеньким чиновником 57 лет, напоминавшим добродушного гнома из сказки.
Его круглое лицо, всегда светилось улыбкой, но в последнее время он начал задумываться о своём здоровье.

Однажды, в одно из тех утренних мгновений, когда солнечный свет, нежный и золотистый, заглянул в его скромную квартиру, Антон Поликарпович остановился перед зеркалом. Его отражение, словно немой свидетель прожитых лет, смотрело на него с лёгким укором.

Он внимательно рассмотрел свои округлые щёки, мягкий животик, напоминающий подушку, и руки, которые казались такими же пухлыми, как булочки из любимой булочной. В этот момент, словно озарение, к нему пришла мысль: «Пора! Пора взяться за себя!»
С энтузиазмом, горячим и искренним, как пламя свечи, он решил, что настал час перемен.
Он вооружился решимостью, словно рыцарь перед битвой, и с головой окунулся в мир диет, обещающих чудеса преображения.
Первой на его пути стала кремлёвская диета, строгая и загадочная, как древний ритуал.
Он следовал ей с фанатичной преданностью, считая каждый грамм углеводов, словно математик, решающий сложную задачу. Но, увы, через пару недель он понял, что его тело, упрямое и своенравное, не спешит расставаться с накопленными сокровищами.
Не сдаваясь, он переключился на яичную диету, которая казалась ему простой и доступной, как утренний завтрак. Яйца, варёные и жареные, стали его верными спутниками.
Но даже их золотистая нежность и аппетитный аромат не смогли победить его любовь к пирожкам и бутербродам.
Третьей попыткой стала арбузная диета, лёгкая и освежающая, как летний дождь. Он наслаждался сочными, сладкими ломтями арбуза, представляя, как его тело становится стройным и подтянутым. Но и здесь его ждало разочарование: арбузы, хоть и вкусные, не смогли стать панацеей от его проблем.
Ни одна из диет не принесла ожидаемого результата.
Его тело, словно старый друг, упрямо сопротивлялось переменам, а душа тосковала по привычным радостям жизни. Антон Поликарпович вздохнул, но в его глазах всё ещё теплилась надежда.
Он знал, что путь к переменам долог, но он был готов идти по нему, шаг за шагом.

Антон Поликарпович, несмотря на все свои благие намерения, был слабаком и тряпкой в самом прямом смысле этих слов.
Его добрая душа, словно мягкий воск, легко поддавалась искушениям, а сила воли, хрупкая и ненадёжная, как осенний лист на ветру, не выдерживала даже малейшего испытания.
Особенно это проявлялось в его отношениях с едой. Он не мог пройти мимо ни одного «Макдоналдса», этих ярких, манящих храмов быстрого питания, которые теперь как-то странно и даже загадочно назывались «Вкусно — и точка».
Эти слова, простые и лаконичные, словно магическое заклинание, притягивали его, как мотылька к огню.

Каждый раз, проходя мимо, он чувствовал, как его ноги, словно предатели, сами несут его к двери. Аромат свежих булочек, жареного мяса и картошки фри, насыщенный и соблазнительный, окутывал его, как тёплое одеяло.
Его желудок, словно верный союзник, начинал урчать, а разум, слабый и покорный, тут же находил оправдание: «Ну, один разочек можно…»
И вот он уже стоял у стойки, заворожённый яркими картинками меню, выбирая между Биг Маками и Чизбургерами, словно ребёнок в кондитерской.
Его руки, будто сами собой, тянулись к кошельку, а глаза светились радостью, как у школьника, получившего долгожданный подарок.
Да, Антон Поликарпович был слабаком, но в этом была своя прелесть. Его слабость делала его человечным, а его любовь к еде — искренней и неподдельной. И пусть «Вкусно — и точка» манила его, как сирена, он знал, что где-то в глубине души всё ещё теплится надежда на перемены

Да и на работе дела шли не лучшим образом.
Прошлый начальник ушёл в другое министерство на повышение, и неделю департамент жил в ужасе и страхе, гадая, кто займёт его место.
Больше всего Антону Поликарповичу не хотелось, чтобы к ним вернулся их бывший начальник — здоровенный дебелый детина, хоккеист на всю голову. Тот жил и работал под девизом: «Кто не любит хоккей — тот, наверно, просто гей!»

Он заставлял всех по вечерам, с 21 часа , играть с ним на ледовой Арене в Кунцево. Антон Поликарпович не был геем, но хоккей он не любил, да и ехать из Кунцево в Сокольники, в час ночи ему, ох как не хотелось

На их счастье, бывший начальник к ним не пришёл, и по слухам, департамент должна была возглавить какая-то женщина. У коллектива сразу отлегло на сердце.
Девчонки из бухгалтерии уже представляли, какое у них в этом году будет крутое 8 Марта, если начальница — женщина.

Новая начальница пришла в департамент сегодня утром… И всё сразу пошло не так. Во-первых, она собрала всех в своём кабинете и резко, эмоционально, представилась: — Элла Ромуальдовна.

А дальше начался просто тихий ужас. Она поднимала каждого, и каждый должен был, стоя, представляться и рассказывать, какую должность занимает и чем занимается. С должностями в приветствии все 16 сотрудников нашего Департамента Макроэкономической статистики ещё как-то справились, а вот с рассказом о том, кто чем занимается, вышел явный конфуз.
Все, повторяя друг за другом, талдычили: — Я занимаюсь макроэкономической статистикой.
Один Лев Саломонович выпендрился. Он сказал: — Я занимаюсь статистикой макроэкономики…

Новая начальница, которой было около 50-ли лет, словно грозная королева, восседала в своём огромном, величественном кабинете начальника департамента.
Пространство вокруг неё казалось наполненным холодным, почти ледяным величием.
Кабинет, обставленный с безупречным вкусом, был выполнен в строгих, лаконичных тонах: тёмное дерево, матовое стекло и металл, отливающий серебристым блеском.
На стенах висели картины в минималистичных рамках, а на столе, огромном и полированном до зеркального блеска, стояли лишь несколько аккуратно разложенных папок и дорогая ручка, словно символ её власти.