Петербургский дракон

Глава 2. Печать смерти

Петербургский хранитель Левон Гавран оставил Феникса ночевать у себя, пообещав на следующий день показать молодому дракону его собственное жилье. Юноша с удовольствием вытянулся на кожаном диване и с блаженным вздохом закрыл глаза. Позади был длинный и волнительный день. Он ночью вылетел из Скрытого Трехгорья, утром приземлился на острове Прилета, долго добирался до города.

Феникс мысленно похвалил себя за то, что так успешно справился с первым самостоятельным заданием, прилетел куда надо, не сбился с пути, да и в незнакомом городе не растерялся. Мастер полетов Еферий любил рассказывать молодым драконам поучительные истории о том, куда улетали и как пропадали некоторые нерадивые представители их рода.

Диван был широкий и удобный, но дракону не спалось. Не давали покоя обрывки воспоминаний о событиях прошедшего дня. Феникс решил, что раз не спится, а в голове творится такой кавардак, нужно сосредоточиться на чем-то конкретном. Вот, например, Левон. Как он умудрился потерять руку, глаз и ухо? Почему не отросли новые? Если у него нет руки, то нет и крыла. Неужели он не может летать? И еще Арон. Почему он спрашивал об отце? Как будто не знает… Феникс незаметно задремал и проснулся только от того, что кто-то сильно потряс его за плечо. Это был как раз Левон.

— Вставай, — раздраженно сказал он, когда молодой дракон наконец открыл глаза. — Поговорить надо.

Феникс уселся на диване, покачиваясь из стороны в сторону и щурясь на свет. Перед ним на внушительном кожаном кресле с высокой выгнутой спинкой и круглыми пухлыми подлокотниками сидел мужчина могучего телосложения. Его мрачный вид не предвещал ничего хорошего.

— Петербургский стражник Булат Арабей, — представил богатыря Левон и встал рядом.

Феникс вскочил с дивана. Но здоровяк жестом приказал ему сесть.

— У нас к тебе всего один вопрос. Что ты вчера увидел в лице казначея Арона Флоринса? — грозно спросил стражник.

— Ну… — все еще сонно протянул Феникс.

— Докладывай четко и ясно, — прикрикнул Булат. — У нас мало времени.

Юноша сдавил ладонями виски, заправил встрепанные волосы за уши и с помощью таких нехитрых движений совершенно проснулся.

— Ничего такого. Я на него особенно и не смотрел.

— Нет, я уверен, что ты что-то увидел, — сказал Левон.

— Я мог ошибиться. Не стоит об этом говорить, — принялся отнекиваться Феникс.

— Говори, я приказываю, — теряя терпение, зарычал Булат.

— Мне показалось, что я заметил один признак скорой смерти, — неуверенно проговорил юноша. — Но это человеческий признак, он не может относиться к Арону, — добавил он быстро.

— Что за признак, говори конкретнее, — потребовал Левон.

— Когда он говорил о смерти, как бы в шутку, его глаза вдруг погасли и стали черными и пустыми. У людей это верный признак того, что человек часто думает о гибели и ждет ее, так как знает, что она неизбежна. Например, при тяжелой болезни или неминуемой опасности. При любом разговоре об этом тоска и черная грусть поднимаются со дна души и делают глаза безжизненными. Это печать скорой смерти. Так меня учил Вагус Морган, — торжественно, с уважением к обсуждаемой теме, произнес Феникс.

— Ученый лекарь Вагус Морган большой знаток смерти, — подтвердил Левон. — Почему ты думаешь, что этот признак не может относиться к Арону?

— Он выглядит здоровым. Но самое главное, он дракон, — объяснил Феникс.

— Сегодня утром Арона убили, — сказал Булат.

— Как убили? — вскрикнул Феникс.

— Самым надежным способом. Отрубили голову, — сказал Левон.

Молодой дракон онемел от ужаса.

— Одевайся, поедешь с нами, — бросил Булат, вставая с кресла.

Стражник с Левоном вышли из комнаты, а через минуту появился Шкет с чистой одеждой для Феникса. Человечек вздыхал, всхлипывал, шмыгал носом и потирал покрасневшие глазки.

— Спасибо, Шкет, — сказал Феникс, беря одежду, которая значительно лучше подходила молодому дракону, чем та, что он получил в лесу. — Мы обязательно найдем убийцу, — добавил он.

Шкет разрыдался и выбежал из комнаты. «Какой чувствительный домовой», — подумал Феникс.

Вскоре из арки дома выехал черный джип и быстро скрылся в бесконечном петербургском дожде. Минут через тридцать по умеренным утренним пробкам драконы добрались до Таврической улицы. Им удалось удачно припарковаться — примерно в двадцати метрах от нужной парадной. Напротив дома, загораживая проезд, с включенными аварийками стояла машина скорой помощи.

Как раз в этот момент из подъезда появилась дребезжащая каталка с закрытым на молнию черным клеенчатым мешком, которую везли два рослых, с опухшими лицами, неопрятного вида санитара. Они легко загрузили тележку в машину, залезли сами и закрыли двери. Скорая тут же отъехала.

— Арон, — прошептал Левон.

Булат молча смотрел на дом убитого дракона. Его и без того грозное лицо сделалось страшным: губы сомкнулись в тонкую полоску, брови смыкались у переносицы, по скулам ходили желваки, глаза горели злобой. Феникс сидел притихший.