Петлёй затянуты узлы, один – разрубленный кинжалом

Пролог

Место действительно было идеальным: неприступной крепостью раскинулись нетронутые леса над побережьем темного озера, а скалистые возвышения Альбского высокогорья скрывали от населенных деревень. Всё, как предвещала Ровена: «ничейная земля» на самом деле существовала.

Годрик Гриффиндор первым ступил на каменистый обрыв над озером. Грифон – его верный спутник – гаркнул по-птичьи и взъерошил перья. Холод тут пробирал до костей; погода испортилась.

Меч сверкнул в руках воина, отразив пейзаж со скрывшимся в тяжелых тучах диском солнца. Орлица, что кружила над лесами, приземлилась неподалеку от грифона и встала рядом с Годриком.

— Ты, Ровена, сказала, что тут нас не найдут? — пробасил Гриффиндор, проведя пальцами по бороде, глядя на мутное отражение в стали клинка. — На холмах нас всякий узрит.

Орлица топнула лапкой, сбросив с обрыва гранитный камушек.

— Знаю, — насупился Гриффиндор и вонзил клинок меж камней с силой. Меч дрогнул, и из земли, куда он вошёл, взметнулись полотнища, сплетаясь в шатёр. Грубая парусина захлопала на ветру, укрывая двух волшебников. — Зови Хельгу, я вызову Салазара. Временный шатер – под защиту твоего купола.

Орлица кивнула. Растопырила крылья по бокам и, согнувшись к земле, втянула перья со стягивающимся треском. Птичье тельце перестроилось в человеческое беззвучно. Ноги проросли последними, гусиная кожа отступила. Ровена поднялась и взмахом утонченной ладони покрыла себя темно-синим шёлком с едва заметным византийским узором – платье идеально село на плечи и затянулось кожаным поясом.

— Сомнения, мой друг, тебя гложут из-за сна моего пророческого? — хмыкнула, сплетая в воздухе мерцающие руновидные нити. — Ступай. Салазар нападение отбивает, защищая подмастерьев наших. Хельгу приведу – занята эльфами она.

Годрик вытащил меч, вложил его в ножны и вышел из шатра, не оборачиваясь. Поспешно оседлал грифона, звеня кольцами кольчуги. Верный спутник стремительно взмыл в воздух, унося Гриффиндора на юг – к последнему их убежищу, которое оказалась в эпицентре войны и пало под натиском пугливых простецов с факелами.

***

Вепрь мчался по охотничьим угодьям вглубь леса, изворотливо увиливая от метких зеленых искр, визжал по-свинячьи и клыками подрывал землю. Она комками отлетала то в стороны, то назад, ударяясь о вычищенные сапоги преследовавшего кабана волшебника в богатых мехах на черном крылатом коне. Конь фыркал, тяжело дышал, сбивчиво перебирая копытами оземь, и его покрытые кожей кости скрипели под тяжестью своего хозяина. Волшебник же вошел в азарт.

Дорога увела от полчища арахнидов и их цепких паутин – еще немного влево, и пришлось бы волшебнику вместо искр пускать огонь, сжигать яйца паукообразных и их переплетенные ходы на вековых деревьях. Однако вепрь сам не желал быть добычей – ничьей; то скрывался из виду в кустах и лесоповалах, то выныривал из-под высокой травы и огибал норы. С ним же вместе сверху летела стая воронов: следила за охотой, каркала и ликовала. Вороны принадлежали волшебнику. Всё остальное – от Северного Форда до побережья Южного Клагмара – входило в его владения.

Его звали Морлак Гонт, и он был тошахом этих земель.

Поэтому, когда кабан выскочил из леса и с непрекращающимся хрюканьем обежал шатер, закаркали вороны недовольным низким рокотом и спустились к хозяину. Морлак подвел скакуна из зарослей навстречу разбитому на утесе лагерю, не убирая магического посоха.

Внутри было светло. Теплом согревая уцелевших юных подмастерьев, перебегал огонек Хельги Хаффлпафф, пока она напевала простую мелодию – спокойную песню о домашнем очаге и море, что звало вперед. Годрик бинтовал кровоточащую руку своего бледнолицего друга Салазара Слизерина; оба молчали. Ровена же вышла посмотреть на проступившие в небесной синеве звезды и остановилась, заметив за защитным куполом незнакомца в меховой накидке с янтарным посохом в руке.

Мгновение понадобилось Рейвенкло, чтобы вскинуть ладонь, выставив вперед ногу:

— Стой, незнакомец. Причину ищешь, чтобы сразиться или заплутал в темных лесах этого места?

— Вы, колдунья, нарушили мои границы и выпрашаете, что тут делает тошах Северной Альбы? — усмехнулся Морлак. Конь под ним забил копытом, уставившись на Ровену взглядом пугающе белых глаз. — Гневается дева, да пусты ее слова. Убирайте свое тканевое жилище прочь с моей земли и ступайте восвояси.

— Путаете вы что-то, — нахмурилась Ровена. Кончики пальцев на руке вспыхнули синим свечением, с ладони капнула жидкая магия. — Мне было видение на Белтейн – земли над озером силу имеют, но не имеют владельца. Тут звездами школу велено основать.

Морлак не сдержал хриплого смешка в груди. Убрав посох за спину, успокоил своего темного скакуна, проведя ладонью по гриве.

— Веселее в жизни не слышал дурости, — похлопал по костлявой шее Морлак и выпрямился. — Колдунья, повторять не стану: либо убираешься сейчас вместе со своей сворой ребятишек, либо…

Ткань шатра позади Рейвенкло раздвинулась крупными кожаными наручами, и зашуршал доспех Годрика, звеня по каменистой земле. Гриффиндор был суров. Подняв щит и обнажив меч, глубоким голосом сказал:

— Назовись.

— Либо до конца жизни платишь налоги на землю за свою маленькую тряпку на ветру, — договорил волшебник в мехах, и уголок его рта взметнулся. Темные глаза сощурились. — Ах, невежливо требовать имя, не назвав свое, воин. Тем более при таких неоднозначных обстоятельствах.